Рука легиона жестом подозвал к себе одного из гонцов.
Изображать мишени для эльфийских лучников никто не хотел, а потому все офицеры и гонцы вели лошадей в поводу. Защита – это замечательно! Но еще лучше – это когда в тебя не стреляют. А даже эльфу понятно, что если над строем пехоты торчит фигура всадника, и этот всадник суетится, машет руками и что-то командует, то валить оного всадника нужно в первую очередь.
– Скачи к королю… – начал рука. – Отставить! – добавил он, всматриваясь в сторону королевской армии и прикрыв глаза ладонью от солнца. – К нам уже идут подкрепления. Как раз вовремя, забери меня Падший!
Утерев со лба пот, Эстельнаэр мысленно согласился с командиром легиона.
– Ну что, Рунк, – повернулся я к руке первого легиона, – пришло твое время. Выдвигай своих ребят на подмогу четвертому. Сбей ушастых с этого холма!
– Можете положиться на меня, сир. Слава королю! – Орк бодро ударил себя сжатым кулаком по груди.
Я машинально повторил воинское приветствие.
Пришпорив коня, Рунк поскакал к первому легиону. Спустя мгновение барабанный бой известил меня о том, что первый легион двинулся в наступление.
Лорду Нивину очередное копошение войск на моем правом фланге не очень понравилось. На поле боя вновь показались эльфийские всадники. Похоже, стремясь предотвратить подход первого легиона, Высокий лорд бросил в контратаку всю свою легкую конницу.
– Первое и второе тяжелое крыло – в атаку! Отбросить эльфийскую конницу!
Один из гонцов вскочил в седло и стремглав бросился к позициям тяжелой кавалерии. Вскоре, дополняя степенный рокот барабанов, звонко пропели сигнальные рога. Земля дрогнула под копытами тысяч лошадей. Навстречу пятитысячной эльфийской лавине я бросил почти всю конницу, что была у меня: два тяжелый крыла, усиленных легкой конницей.
Две конные лавины с громом столкнулись. По-моему, чуть ли не половина первого ряда эльфийских всадников полегла под ударами длинных рыцарских копий, но эльфов это не остановило. Рыцари бросили ненужные уже копья и потянули из ножен мечи. Лошади топтали убитых и раненых, не делая разницы, свои это или чужие. Крики ярости и боли, звон стали – все слилось в единую ужасающую какофонию.
Часть второго легиона устремилась на помощь тяжелой коннице, но все равно еще долгое время на фланге шла отчаянная схватка. Весы победы то и дело колебались из стороны в сторону. Наконец, нахлестывая уставших лошадей, эльфы стали откатываться назад.
Это и стало предвестником конца.
Солнце клонилось все ближе к горизонту.
Второй легион закончил охват, и избиваемый левый фланг эльфов стал шаг за шагом откатываться назад. Лорд Нивин, пытаясь предотвратить его окончательный разгром, перебросил туда часть войск с центра. В тот же момент я бросил в атаку все свои оставшиеся силы.
Уставшая и голодная, эльфийская армия, избиваемая с фронта и флангов, дрогнула.
Эльфы начали отступать, но мои свежие легионы только усилили напор, и вскоре отступление переросло в бегство.
(опять же нет одного эпизода в главе 21 (не хочет, паразит, писаться), так что не удивляйтесь)
За стенами шатра стоял привычный шум военного лагеря. Мои солдаты неспешно обживали бывшую стоянку эльфов: то, что от нее осталось. Сам я расположился в шатре, еще недавно принадлежащем Высокому лорду Нивину. К слову сказать, в отличие от другого неплохо мне знакомого, а ныне также покойного Высокого лорда – Уриэля, Нивин обладал чувством вкуса, а главное меры. Его походные покои были обставлены, богато, но просто и без излишеств. Небольшой стол, легкое, изящное кресло, спальные меха, стойка для оружия и доспехов, да сундук с казной – для Высокого лорда весьма и весьма скромно. У Уриэля, к примеру, в обозе были такие, несомненно, нужные в походе вещи, как скульптуры, драгоценные вазы и массивная позолоченная арфа. Про трех любовниц я уже не говорю.
О произошедшем два дня тому назад сражении теперь напоминала лишь выжженная и вытоптанная трава на поле битвы, усеявшие его обломки оружия, пик и щитов, да два свеженасыпанных кургана. В одном лежали мои воины, в другом пепел эльфов.
В вопросе погребения эльфы тщательно придерживаются традиции предавать тело умершего огню. По их приданиям только вместе с тянущимся вверх пламенем, к звездам отлетает бессмертная душа, чтобы вновь переродиться в эльфа. Правда, в другом времени и мире.
Я не мелочен и не воюю с мертвыми. Павших эльфов сожгли, согласно всем правилам ушастых. Разве что пепел эльфийских воинов не вернется в родовые усыпальницы, а будет покоиться в погребальном кургане.
