Я вдруг перехватила недовольный взгляд леди Иэры в сторону дочерей и замерла. Оба-на… вот тебе и семейный обед… да нет, не может быть… такого просто не бывает: им же нет еще шестнадцати!! Но эта белая палатка, эта неестественная торжественность, эта наглядная демонстрация девичьих достоинств, как по заказу оказавшихся перед самым носом короля… нет. Не мог отец Эррея так с ним поступить. И не мог использовать таким некрасивым образом. Им же лет всего ничего. Они совсем девочки. И выставлять их на обозрение повелителя, как свежеиспеченные булочки перед носом у старого, семидесятипятилетнего гурмана… Внезапно мне стало грустно.
— Леди желает вина? — вдруг ненавязчиво прошептали у меня над ухом. — Какого именно? Красного? Белого?
— Черного, — невесело схохмила я и подавила тяжелый вздох.
Блин. Как же все это мерзко. И как гадко смотрится, когда едва созревших девчонок приводят на смотрины неженатому королю в надежде, что хоть одна из них ему приглянется. Как овец. Как баранов для ценного покупателя. Причем, сами «овцы» полностью покорны воле отца и пойдут туда, куда им укажут. Вот она — женская доле на Во-Алларе во всей своей красе. Женщины тут ничего не решают. Они — второстепенны, малозначительны, не имеют никакого голоса. Конечно, такие дамы, как леди Иэра, со временем могут добиться определенного положения. Но при условии удачного замужества и правильного распределения ролей в насквозь договорном браке. Девчонок никто не спросит, когда и за кого они хотят замуж. За них все решат, все сделают и обо всем договорятся. От них потребуется лишь не закатывать истерик на людях и тихо-мирно покориться совершенно незнакомому мужчине, которого они еще вчера в глаза не видели, а уже сегодня назовут законным супругом.
— Прошу вас, леди.
Я удивленно дрогнула, когда слуга пододвинул бокал и принялся наливать туда густую, абсолютно черную жидкость из пузатой и явно старинной бутылки. Причем, жидкость по цвету была настолько насыщенной, что скорее походила на деготь, чем на… черт! На какое-то там черное вино! Ну, блин, я брякнула! Но кто ж знал, что такое действительно существует?!
— Леди желает чего-нибудь еще? — вежливо осведомился слуга, наполнив бокал примерно на треть.
— Нет, спасибо, — внутренне содрогнулась я. Еще чего. Хватит мне и этого чуда! Твою… как это можно пить-то?!! Перехватив изумленный взгляд Лоррэя, я мысленно ругнулась.
Черт, черт, черт! Заказать и не выпить будет верхом идиотизма. Выпить и мгновенно опьянеть, если это окажется каким-нибудь самогоном, тоже получится не фонтан. А вдруг это какая-то гадость? Вдруг ее пьют только портовые нищие, которым с определенного момента по фигу, что хлестать — технический спирт или изысканный коньяк? Или, может, это — смесь желчи василиска с толчеными зубами большой выверны?
Поймав на себе уважительный взгляд «гусара», я молча выругалась снова. Блин, кажется, ближе к истине будет последний вариант. Но делать нечего — пришлось с самым невозмутимым видом взять проклятый бокал и рассеяно, как будто каждый день могу себе позволить пить эту дрянь, пригубить. Хм…
Я осторожно покатала глоток вина на языке, ожидая подвоха, но была вынуждена признать, что, кроме необычного привкуса, ничем плохим оно не отдавало. Ни гадкого осадка, ни резкого запаха, ни крепкого градуса… ничего ужасного. А вот послевкусие у вина оказалось отличным — чуть сладковатым, терпким, долгоиграющим и весьма непривычным. Но приятным, не скрою. Хотя, пожалуй, больше одного глотка за раз я пить не рискну.
— Очень смело, — вдруг шепнула мне симпатичная бабуля справа, а потом весело подмигнула. — Вот уж не думала, что в погребах та Ларо еще осталось такое сокровище.
Я вежливо пожала плечами, однако сделала зарубку в памяти: узнать, что это за «сокровище» такое, которое мне удалось случайно попробовать.
— Не каждый день его приносят к столу, — покивала своим мыслям соседка. — Далеко не каждый. Но сегодня для Дома особый день. Так что готовились, готовились…
Я покосилась на чету та Ларо, но по их лицам не смогла прочитать абсолютно ничего. Выгорело у них или нет — неясно. Его Величество, увидев испуг девочек, больше их не трогал. Сидел себе, непринужденно продолжая прерванный разговор с хозяином дома, изредка дергал Эррея, чтобы тот подал ему то или иное блюда… ну, солонку там… дичь на подносе… всеобщего напряжения, казалось, даже не замечал. И совершенно не думал давиться, хотя под таким количеством пристальных, пусть и брошенных искоса взглядов, мне, например, наслаждаться едой было бы трудно. Даже такой великолепной закуской, какая подавалась в доме та Ларо.
— Милочка, вы совсем не едите, — вдруг укорила меня все та же незнакомая старушка. — Возьмите мясо — оно у повара та Ларо прелесть, как хорошо.
