То, что сказал агент Секретной службы за ланчем, подумал Александер, точно соответствует истине. Это скорее детективное расследование, чем медицина, и в данном случае не за что зацепиться, как при расследовании действий серийного убийцы, совершающего преступления безо всяких видимых причин. Когда читаешь об этом в книге, все кажется увлекательным, но не когда сталкиваешься с этим в действительности.
— О'кей. Так что нам известно?
— Мы знаем, что штамм Маинги лихорадки Эбола где-то живет и время от времени наносит удары. При визуальном осмотре вирусы совершенно идентичны. Мы проводим анализ протеинов и цепочек, но интуиция подсказывает мне, что они ничем не отличаются друг от друга.
— Черт побери, Гас, кто может быть носителем? Если бы только нам удалось выяснить это!
— Спасибо за дельное замечание, доктор. — Гас испытывал такое же раздражение — даже гнев — по той же причине. Но это была старая история для обоих. Для того чтобы разобраться в причинах заболевания малярией, потребовалось тысячелетие. А вот Эболой они занимаются всего двадцать пять, даже меньше. Вирус лихорадки Эбола существовал по меньшей мере столько же, то появляясь, то исчезая, умерщвляя людей, подобно воображаемому серийному убийце. Но у возбудителя Эболы нет мозга, нет стратегии, вирусы лихорадки даже не способны передвигаться по своей воле. Они идеально адаптировались к каким-то очень ограниченным и исключительно узким условиям. А медицине ничего не известно об этом. — От этого можно удариться в запой, верно?
— Думаю, стакан бурбона прикончил бы и этот вирус. А сейчас мне нужно приниматься за обход.
— Как тебе нравится привычная клиническая работа, Алекс? — спросил Лоренц. Он тоже скучал по работе в больнице.
— Так приятно снова стать врачом, Гас. Хотелось бы только, чтобы мои пациенты выздоравливали почаще. Но такова наша работа, верно?
— Если хочешь, я перешлю тебе факсом сведения о структурном анализе образцов. По крайней мере есть и хорошая новость — вспышка лихорадки Эбола в Судане успешно изолирована, — повторил Лоренц.
— Спасибо за информацию, Гас. Пока. — Александер положил трубку. Успешно изолирована? Так мы думали и раньше... Затем его мысли внезапно перескочили на что-то другое, как обычно случалось. Пациент — белый мужчина, тридцать четыре года, гомосексуалист, болен туберкулезом, не поддающимся никаким лекарствам. Как попытаться спасти его? Врач взял историю болезни и вышел из кабинета.
— Значит, я не подхожу для выбора кандидатов на должность судей? — спросил Пэт Мартин.
— Не расстраивайся, — ответил Арни. — Мы все не подходим для нашей работы.
— За исключением тебя, — с улыбкой заметил президент.
— Все мы допускаем ошибки, — признался Арни. — Мне следовало уйти вместе с Бобом Фаулером, но Роджер сказал, что я нужен ему, и я ..
— Совершенно верно, — кивнул Райан. — Вот так и я оказался здесь. Что вы можете сказать мне, мистер Мартин?
