Вскоре мы обнаружили и явные следы преступления гитлеровцев — восемь уже остывших трупов: удирая в спешке, фашисты расстреляли обессилевших людей. Вслед за этим увидели и двух, теперь уже, конечно, бывших, военнопленных, спрятавшихся в лагере. Это были едва державшиеся на ногах люди-скелеты. Со слезами радости они слабо пожимали нам руки. Нам захотелось немедленно и от души накормить этих изголодавшихся людей, но кто-то предусмотрительно возразил, сказав, что обильная пища сейчас для освобожденных равнозначна смерти.
Мы не были на войне новичками и всякое повидали, но то, чему стали свидетелями здесь, оказалось более непостижимым и произвело на нас ужасное впечатление. Вспомнил я осень 1943 года, когда, будучи на Урале, увидел немецких и румынских военнопленных. Там не было ничего подобного: человеколюбие советских граждан по отношению к находившимся в плену даже отъявленным нацистам оказалось выше ненависти к ним. А ведь как тяжело было тогда советским людям!..
Вечером того же дня наши танкисты почти беспрепятственно овладели Зоммерфельдом. Разрушений не видно, кое-где горел свет, но город казался вымершим, хотя, судя по всему, в нем осталось немало жителей.
Между прочим, в здешних населенных пунктах стали появляться редкие жители; некоторые из них перестали бояться нас. И все же многие пытались на повозках бежать на запад, но, оказавшись в тылах быстро продвигавшихся советских войск, возвращались и, видя наше гуманное отношение к ним, оставались дома. Недоверие с их стороны, однако, еще чувствовалось — прятались, ходили озираясь.
В Зоммерфельде не задерживались. На другой день достигли реки Нейсе и вошли в город Форст. Разведывательный дозор захватил исправный мост через реку и организовал его охрану. В городе совершенно спокойно. Магазины закрыты, словно на перерыв: аккуратно оформлены витрины, разложены на полках товары. Около некоторых домов стоят конные экипажи.
Мы знали, что к этому времени некоторые части нашей армии уже находились на плацдарме за рекой, другие, те, что в районе Форста, готовились к форсированию Нейсе. И, привыкшие идти только вперед, успевшие обслужить машины и отдохнуть, мы никак не могли понять причину нашей задержки в Форсте. Танкисты с нетерпением ждали команду следовать дальше, но ее все не было…
Неожиданно среди нас появился корреспондент «Красной звезды». Гость оказался дотошным человеком и не из робкого десятка: собирался поехать на западный берег Нейсе. А пока беседовал с нами о боевых делах, о настроении людей, делился новостями, с интересом рассматривал прошедшие огонь и свинцовые вьюги боевые машины, фотографировал явно смущавшихся танкистов, что-то записывал. На прощанье мы от души пожелали ему счастливого пути.
Наконец-то стала известна причина нашей задержки. Оказывается, противник после прохода нашего корпуса через Зоммерфельд снова занял этот город, большую часть Бенау, перерезал дороги.
По приказанию командарма командир полка решил провести танковую разведку, уточнить силы противника в Зоммерфельде, а если позволят обстоятельства, то дерзким налетом выбить его из города. В состав группы попал и мой танк. В разведку вышли во второй половине дня. На западной окраине города сразу же напоролись на плотный вражеский огонь. Зоммерфельд буквально кишел фаустниками. Улицы были перекрыты тяжелыми баррикадами.
Командир полка бросил на город основные силы. Бой с засевшими в нем гитлеровцами не прекращался несколько часов, то затихая на время, то разгораясь с новой силой.
Словно зловещие птицы, летали над нами листовки, призывавшие немецких солдат и фольксштурмовиков не поддаваться панике и истреблять прорвавшиеся советские танки, которые якобы остались без пехоты, без автотранспорта и отрезаны от своих тылов. Действительно, весь этот день вражеские самолеты плотно висели над нами и вывели из строя значительное количество сопровождавших нас автомобилей и немало автоматчиков. Но мы не падали духом.
Удивительным свойством обладает человеческая память: отдельные события более чем сорокалетней давности помнятся до мельчайших подробностей, значительно лучше, чем те, которые произошли сравнительно недавно. Сказываются, безусловно, возрастные изменения, но несомненно и то, что в экстремальных ситуациях события навсегда врезаются в память.
