– Варя, ты нас извини за… произошедшее. У мамы такое… быв
– А ты думал, мы тут голодные прям пла-а-ачем, да? Можешь забирать обратно свои «продукты». Думаешь, я допущу, чтоб…
– Куйгорож, помолчи, пожалуйста, немного. – Варя поднялась из-за стола и показала на лавку. – Проходите, Сергей. Садитесь.
Совенок нахохлился.
– Панар, говорю, вот… почти новый. Мать вышивала. Надеть бы. – Он откашлялся и развернул богато украшенную вышивкой и тесьмой рубаху.
– Вас, как и Дмитрия Михайловича, смущает мой внешний вид?
Варя невольно залюбовалась тонкой работой.
– Не в этом дело. Просто здесь, в Верхнем мире, люди беззащитнее от… ну… чар… От воздействия разных божеств и существ. Алганжей[51] прицепится – глазом моргнуть не успеете.
– Да я этих цыплят – клюк, и все! – вмешался Куйгорож. – Ни один мимо меня не проскочит!
Вот теперь Сергей удостоил Куйгорожа взглядом.
– Ой ли?
– В стойле! – Куйгорож снова передразнил Сергея.
– Алганжеи? Цыплята? Можно как-то и меня в этот этнографический диспут интегрировать? – Варя попыталась скрыть растерянность за иронией.
Сергей вздохнул.
– Алганжей – по сути, пиявка, только невидимая. Он как нападет, присосется – давай соки из жертвы пить. Пьет-пьет – человек хиреет. Люди скажут – заболел. А на самом деле – алганжей его муч
– И рубаха меня от этого защитит?
– Частично. Дело не в самой рубахе, а в вышивке.
– Да я тебя защищу, я! И не частично, а полностью! – выпятил грудь Куйгорож.
Сергей покачал головой.
– Не знал, что трямки на такое способны. Ну, хорошо: алганжея ты, положим, склюнешь. А ворожба? А сглаз?
– У вас же тут типа… рай? Откуда здесь такие грехи? – Варя подняла брови.
– Грехи там, где воля. А воля есть и у людей, и у божеств, и даже у таких, как этот вот… А рая у нас тут, если что, нет.
Куйгорож зашипел и застучал хвостом.
– Сергей, спасибо вам и вашей маме, но мне будет неудобно в панаре в дороге. Я же не собираюсь тут надолго задерживаться. Завтра утром мы с Куйгорожем двинемся дальше.
– Не понял. Как это? – Теперь Сергей вскинул брови.
– Ну-у… я не все вам успела рассказать. Хотела, но пришла Мария и… Ладно. Дело в том, что Вирява дала мне всего неделю, чтобы выбраться отсюда. Сутки я плутала, сегодняшний день тоже почти закончился. Так что пять дней осталось.
– У тебя уговор с Вирявой? – Сергей медленно поднялся с лавки. – А если ты не выберешься? Точнее, когда ты не выберешься – что тогда?
– Сказала, что тогда я сгину. – Варя нервно хмыкнула. – Но я твердо намерена найти дорогу домой.
– Сгинешь? Так и сказала? – У Сергея забегали глаза.
Куйгорож испуганно пискнул и запрыгнул Варе на колени, прижался головкой к животу.
– Ну да. А если выберусь, то отпустит. Она слово дала. Слово Вирявы… А теперь я хотела бы поспать. Простите. Это были долгие два дня.
Несмотря на трямкины протесты, Сергей остался сторожить Варин сон. Он заставил ее загрузить совозмея делами, чтоб тот не будил и не дергал ее почем зря под утро, и теперь Куйгорож вкалывал на свежем воздухе: поправлял забор. Сергей исподлобья наблюдал за ним со скамейки под окном. Как и все трямки, этот выполнял задания быстро и усердно, однако в Варином помощничке читалось что-то еще. Верность?
Сергей достал из заднего кармана джинсов сигарету и вздохнул: последняя. С тех пор как его затянуло через чертово дупло в Верхний мир, он почти не курил. От самокруток воротило, а сигареты приходилось экономить.
– Эй, змееныш! Дай огоньку.
– Щ-щас прям, разбежался!
– Ты чего такой наглый? Я еще не все ей про тебя рассказал – Вареньке-то твоей.
Трямка бросил жердь, которую пытался прикрепить к забору, и медленно направился к Сергею.
– Огоньку я даю лишь тем, кто этого достоин. Но ради тебя сделаю исключение, – прошипел совозмей, подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе и огненным шаром завис над землей. Сергей замер на месте. Трямка в пламенном обличье – не шутки. Ударит по лицу – и лица не останется. Шар двинулся в сторону Сергея.
– Зачем силы-то на браваду тратишь? Побереги их лучше для хозяйки. Мало ли…
Огненный сгусток рванул на Сергея, описал дугу над головой и взмыл высоко над деревней, подсвечивая темное небо, как шаровая молния. Когда он метеоритом полетел вниз, Сергей забежал в дом. Кто знает, что у этого придурка двух дней от роду в его птичьей башке?
Уже через оконное стекло Сергей увидел, как «метеорит», чуть притормозив у самой земли, погас, рассыпаясь искрами. Пару секунд спустя распахнулась дверь, и в дом влетел взъерошенный трямка. Сергей ожидал увидеть на его морде торжество, но вместо этого считал испуг.
– Верьгизы-оборотни! – только и вымолвил совозмей сдавленным голосом и заметался по избе. – Они сюда идут! В деревню! Я видел!
– Чего ты мелешь? С кланом оборотней у нас договоренность. Уже несколько столетий волки обходят деревню стороной, – прошептал Сергей, оглядываясь на спящую Варю.
– Вы, поди, коз им худосочных давали…
