– Редакция! Мне надо в редакцию! – перебила Варя. – Вы сейчас сказали про цену, и я вспомнила! Я ж в редакцию на автобусе ездила, чтобы не опоздать. А обратно экономила – шла до метро пешком.
Куйгорож по-петушиному раскрыл крылья и заухал.
– Сразу бы так! – Водитель шустро завел двигатель.
– Раз я вспомнила, куда мне, я там найду того, кто мне нужен?
– Вполне возможно. Если еще десяточку накинете, я вас даже подожду и обратно отвезу. – Он почему-то внимательно посмотрел на Куйгорожа.
Совозмей покряхтел, покашлял и выплюнул еще одну монету.
– Ишь, запасливый какой! Давай-давай, сюда ее!
Маршрутка резво покатилась по улицам. Редкие пешеходы тут же исчезали в тумане, встречных машин почти не попадалось.
– Здесь всегда так… пусто? – спросила Варя, не отрывая взгляда от городского пейзажа, так сильно напоминавшего московский.
– Вообще-то, нет. Ты, видимо, не очень-то любила… любишь Москву?
– Почему же? Мне нравилось. Нравится.
– Разве это «нравится»? – Водитель покрутил головой по сторонам. – Со скуки помереть мне уже нельзя, но, будь я жив, точно бы тут загнулся.
За окнами мелькали однотипные многоэтажки, понуро бултыхали по рельсам трамваи, слепым взглядом смотрели окна супермаркетов, пунктов выдачи заказов и круглосуточных магазинчиков, расположившихся на нижних этажах жилых домов. Казалось, кто-то смешал в одной картинке несколько знакомых Варе столичных кварталов, десятки проделанных ею маршрутов от метро до автобусной остановки, от остановки – до работы. Или наоборот.
– Хотите сказать, это моя загробная версия Москвы? – спросила Варя, хотя заранее знала ответ.
– Ну, или твоя, или этого вот – огнедышащего. Хотя вряд ли его, – хмыкнул водитель.
– Если бы я прямо сейчас на самом деле угорела в бане и умерла, то оказалась бы тут?..
– Или в месте, очень похожем на это.
– А вы?
– Что я?
– Вы не тут живете? Ну, пребываете…
– Я? Не-е-е. Я здесь сегодня просто работаю.
– Вы перевозчик душ?
– Я водитель маршрутки, которая возит души.
Варя с содроганием уставилась в унылую хмарь за окном. Вот такое, значит, она нажила себе Тоначи. Метро, остановки, маршрутки. Полупустые туманные улицы. Последнее, наверное, потому, что людей она всегда старалась не замечать. В транспорте было удобно прятать глаза в телефон. На улице – если не шел дождь или не валил снег – тоже. Дом – работа – супермаркет – дом. Метро – маршрутка – метро. Получите, распишитесь – что заказывали, то и прислали.
Выходит, в очереди на эскалатор каждый видел свое не просто так. Парень в костюме явно ехал на любимую работу. Девушка в бабушкином платочке – на какую-то чудесную гору, ведомую только ей. Девочка же издали углядела карусель, которую, видимо, обожала при жизни…
А что же она, Варя? И не любит ничего по-настоящему? Не видит, не чувствует… Еще живая, а влачит существование, как в Царстве мертвых.
Как бы ни хотелось, невозможно было отвести глаз от окна. Смотри, запоминай. Вот так, вот в этом ты и жила.
Маршрутка свернула на боковую улицу и завиляла на поворотах. А вот и здание редакции. Приземистое, вытянутое в выцветший желтовато-зеленый трехэтажный прямоугольник. Водитель мягко затормозил у крыльца с почти вертикальным пандусом. «Американская горка» – так называл ее Львовский, насмехаясь над тупой исполнительностью строителей. Зимой какой-то шутник тайно заливал пандус водой, и самые смелые коллеги на перекурах катались с крыльца в сугроб.
– Чего сидим? У вас времени, что ли, воз?
– Да-да, конечно, – закивала Варя и вышла вслед за Куйгорожем. Прежде чем подняться по лестнице, она обернулась: – А тот, кого я ищу, точно там будет?
– Откуда мне-то знать? – Водитель почти возмущенно развел руками. – Если нет, придумай, как найти. Я вас тут жду.
– Мы здесь примерно на два часа…
– А сколько уже прошло?
Варя посмотрела на часы Люкшавы.
– Сорок минут. Ну, местных.
– Тогда буду ждать вас полтора часа. Вернетесь позже – уже не будет смысла везти обратно. Не успеете.
Когда Варя взялась за ручку входной двери, водитель окликнул ее:
– Эй! Слышь? Совет вам дам бесплатный: не распространяйтесь, что вы тут временно.
Пустой холл отозвался на Варины шаги глухим эхом. Она ожидала увидеть кругом пыль и разруху, как в фильмах, где герои попадают в давно заброшенные здания, но полы оказались идеально чистыми. На подоконниках зеленели пышные комнатные пальмы, бело-розовой роскошью цвели орхидеи. Интересно, цветы просто так растут или им тоже надо было погибнуть от руки нерадивого хозяина, чтобы попасть в Тоначи?
