– Он точно не скажет! Запишите это для адвоката! И для прокурора!.. Может, мне крикнуть что-нибудь про тридцать седьмой год?
Центр Москвы, рядом, у входа в метро бурлит толпа, люди идут, оборачиваются. А Паша не какой-то голодранец, пальто на нем дорогое, шарф из натурального шелка. Запросто можно отработать на публику. А сейчас как раз не тридцать седьмой год, за ментовской беспредел можно крепко влететь, прокуратура не дремлет, а Паша знал, как правильно составлять жалобы: тюрьма – хороший учитель.
– Гражданин, скорее, пожалуйста!
Мент явно нервничал, пухлого поторапливал, а на Пашу и смотреть не хотел. Зато Паша наблюдал за ним боковым зрением.
– Ну, кажется, двухсот рублей не хватает!
– Кажется или не хватает?
Мент понял, что статью Паше не пришить, а заказ на него спущен, хочешь не хочешь, а надо принять.
Паша засмеялся, заметив чужую руку возле своего кармана. Пока один мент занимался терпилой, другой попытался подложить что-то в карман. И это что-то с тихим коротким стуком упало на тротуарную плитку. Паша резко повернулся, глянул вниз и увидел, как по земле скачет пистолетный патрон.
– Граждане, будьте внимательны! – крикнул он. – Смотрите по сторонам! Милиция патроны в карманы подбрасывает!
– Эй, а я видел, видел! – Откуда-то взялся Газквас из команды Тихи, девчонка с ним какая-то. – Вон, патрон валяется!
От смущения молодой опер залился краской, присел, подобрал патрон. Но зеваки уже собираются, смотрят.
– А может, это и не милиция вовсе! – разошелся Газквас. – А ну-ка, приятель, засвети корочки!
И кислого сбили с толку, и его напарника, и один полез за удостоверением, и другой, капитан Дольцев и старший лейтенант Патрикеев, Московский уголовный розыск, серьезная контора. Но несерьезный результат.
– Облажался ты, капитан! Карманы зашитые! Чтобы дело не пришили!
На охоту Паша выходил редко и всегда тщательно готовился. Даже на брюках карманы зашиты, чтобы менты не смогли вернуть сброшенный улов. О том, что ему могут подбросить патрон или даже наркоту, он как-то не думал. А зря. Впредь будет еще умней.
– Давай его в отделение! – обращаясь к своему напарнику, распорядился Дольцев.
– Э-э нет! Сначала протокол изъятия! С двумя понятыми! А то еще что-нибудь подбросите! Знаю я вас, вам только дай волю, всех адвокатов пересажаете! Кто с милицейским произволом бороться будет?
Дольцев окончательно понял, что с Пашей ему не справиться, и сдался. Снял наручники и указал на все четыре стороны.
– Никуда ты от нас не денешься, Страхов! – на прощание шепнул он.
Паша лишь посмеялся им вслед, кивнул Газквасу в знак благодарности и скрылся в толпе. По пути к эскалатору выдернул стопку денег из кармана худосочного мужчины с крупным кадыком и выпученными глазами. Доказал себе, что ничего не боится, и вернул деньги на место.
Вечером он с Тихой играл в покер в кафе. Паша уже собирался заканчивать игру, когда появился Сава.
Паша вел себя сдержанно, не выказывал эмоции, но с вором поздоровался тепло. Тиху же появление Савы совсем не обрадовало. Тяготился он воровской опекой, ему хотелось полной свободы, но и забить на Саву боязно, по понятным причинам. Паша же и вовсе полностью зависел от воровского слова.
– Что там на Красных Воротах стряслось? – после предисловий спросил Сава.
– Да подстава мусорская! На паленом взять не смогли, маслину подкинуть хотели.
– Маслина – на восемь лет тянет, – угрюмо проговорил вор.
– Так известно! – кивнул Паша.
– Конкретно мусора на тебя зарядились.
– На меня?
– Ну, если маслину подбросить хотели… Вряд ли от своей волыны.
– Ну да, вряд ли… Заказ на тебя поступил, закрывать тебя будут.
– Не страшно.
– Страшно не страшно, а ты мне здесь нужен, – глянув на Тиху, сказал Сава.
И с Тихой у Паши все на мази, и с Туковым дела наладились, второй уже подгон сделал, шестьдесят штук на общак. Чуронов разогнался, обороты нарастил, тридцать шесть тысяч отстегнул. Паша держал все под контролем, еще и Зойке помогал, а почему бы и нет?
– Я сам себе здесь нужен, – улыбнулся Паша.
Морозы на носу, а зимовать лучше на воле, чем в тюрьме. Тем более когда живешь кучеряво.
– Тогда не отсвечивай, по ширмам пока не ходи… Или у тебя с лавьем напряг? – неожиданно спросил Сава.
– Да нет, нормально все. – Паше пришлось поднапрячься, чтобы скрыть сарказм.
С деньгами у него все в порядке. С каждого подгона Сава выделял по две-три тысячи. Себе десятку в карман положит, а ему двушку, себе пятнашку – ему с этого трешку. Да помогая Зойке, он больше зарабатывал. И Тукова Паша, в общем-то, мог сам крышевать, получая не три тысячи с каждого отстега, а гораздо больше. Но так он же честный вор, не за деньги под Саву подпрягается, корона ему светит. Или нет? Может, Сава и через два года не захочет его короновать. А он задницу за долю малую рвет. И на стрелки с Тихой задаром ездит, а это опасно, на пулю как не фиг делать нарваться можно.
– Ну тогда не надо пока лопатники из карманов таскать. Потом на бан выйдешь, когда волна уляжется. Я и сам нет-нет, да… – улыбнулся Сава.
