— И, кстати, она заметила, что ты убрала обручи, — обернувшись проронил Радимир.
Закрыв за собой дверь, он выругался. Тяжесть обволакивала, тянула вниз. Можно было подослать к Светомире уже завтра обречённого на смерть одарённого, но он должен проверить, узнать наверняка. Что если просто убить не достаточно? Он спрашивал у горных духов об этом, хотел узнать, что сделать, чтобы дар перетек, да и остался там навсегда, ведь слыхал об этом.
Спрашивал несколько раз, и ведь повезло. Молодой еще был паренёк, волосы длинные и черные, глаза яркие и прозрачные будто льдины, ухмылка во всё лицо, и худоба, присущая юнцам. Хоть это была его первая сделка, но нёс он себя, будто кланяться ему все должны. Таких только и отправляли к тем, кто добровольно к ним пришёл. Всё ему было в ново, чем Радимир и воспользовался. Посеял сомнение, что вещи они, и знают обо всём, напомнил, что с людьми скрестились уже давно, и род их вымирает, да поднажал, что молодняку небось не доверяют, всякую тайну и не скажут.
На что паренёк фыркнул гневно, да глаза закатил, сказал, что мужчина его считает глупым, раз тайны разведать пытается, но всё же ответил на его вопрос.
— Дух испустить, да кровью умыться.
Чашу испить, чтоб дару открыться.
Эти слова крутились у него в голове. Просто убить недостаточно, мало умыться кровью, её надобно испить.
Радимир приподнял уголок рта. Его нога застыла в воздухе и медленно, так и не завершив шаг, была отброшена назад. А не наведаться ли ему к Есиславе? Не проверить ли его домыслы? Уж со Светомирой ошибаться нельзя, а с этой девки станется. Только рада будет, коли дар при ней останется.
Постепенно коридор сужался, уходил вдаль, переходя в узкий, закрытый проход между двумя башнями. Где-то там его должна была ждать Жилда. Она была готова к своей участи. Девочка, рождённая быть убитой, принесённой в жертву. Считалось, что в них течёт дурная кровь. Её мать была сожжена на костре, сразу после её рождения, а отец повешен ещё до того, за разбой. Таких детей даже называли всех одинаково. Жилда, что значило — жертва. Они доживали до совершеннолетия в тепле и сытости, а после их отдавали длиннополым, чьи белые, длинные одежды с широкими рукавами до самых колен, неимоверно пугали юных девиц. Их лица каждый раз вытягивались в немом ужасе, когда они видели, одежду залитую кровью, но вовсе не это пугало их. А то, с какой жаждой они терзали своих жертв, как упивались их болью и мучили, выдавливая крики из полуживых тел. Их жестокость и странная любовь к уединению наводила ужас.
Его предложению девчонка обрадовалась. Глаза загорелись, полуулыбка залегла на хмуром лице, а брови разгладились. Умереть быстро и без мучений было намного лучше. К тому же, бежать теперь было некуда. Земли Белозара, где в жертвы приносили разве что быков, заволокла тьма, а здесь, сам народ требовал угодить богам и пролить кровь.
Надеяться ей было не на что. Тьма наступала, и она прекрасно понимала, что вскоре жертвенный нож вопьется в её тело.
— Жилда, я должен несколько изменить наш план, — прищурившись, произнёс Радимим.
Он подошёл к ней вплотную, убрал выбившийся локон за ухо и улыбнулся.
Девица была красива, да к тому же ещё и одарённая. Редкость среди жилд. Поэтому она и была ещё жива. Дарить ей ласку было приятно, а она, не видавшая прежде мужского внимания доверчиво терлась щекой о его шершавую ладонь, будто кошка.
В иную пору можно было и присмотреться к ней, но не сейчас.
— Тебе нужно будет сделать всё то же самое, только зайти в другие покои, да сделать так, чтоб твоя кровь попала в рот к девице.
— Тебе не жалко меня? — грустно спросила Жилда.
— Ты же знаешь, если не так, то подловят служители, они не посмотрят, что одарённая. Мне жаль, — честно признался Радимир.
— Когда? — коротко кивнув спросила девица.
— Сегодня, когда солнце уйдёт на покой, — он отстранился от неё, сделал, пару шагов назад и остановился. — Нет, сделай это прямо сейчас, — обернувшись бросил он через плечо и вновь отвернулся. — Тебе надобно дождаться в покоях девицу, зовут её Есислава. Её легко найти, думаю ты, и сама знаешь о ком я, она везде за одарённым огнём бегает, за Данияром. Вот и сейчас за ним пошла. К комнатам её проводит тебя шар, — всё так же стоя к ней спиной произнёс Радмир и запустил руку в карман. Встряхнув в сжатом кулаке металлический шар, он расправил ладонь и легко подбросил его вверх. — Дальше ты всё знаешь, иди.
На неё смотреть не хотелось, уйти бы подальше. И чего только въелась эта девка в его голову. Рождённая от ведьмы и разбойника, проклятая родом, она росла как тень самой себя. И пусть его это не отталкивало, пусть он не брезговал к ней прикасаться, как остальные, но всё же она была подобно дрессированной зверюшке. Сказали дай лапу — дам, сказали будешь жертвой — буду. В ней не было той тяги к жизни, что выбивало воздух из лёгких, не было того азарта с горьким послевкусием на языке. Она просто была прекрасна и податлива.
