Не удержавшись, он бросил мимолётный взгляд за спину и посмотрел на неё ещё раз. На то, как она идёт вдоль стены, почти касаясь её плечом. Будто почувствовав его взгляд Жилда обернулась, передернула плечами и, смяв губы, быстро пошла вперёд.
Есиславу она видела много раз, та все бегала по ночам к воинам и вызывающе покачивала бёдрами.
У неё постоянно что-то случалось, и непременно когда путной девице спать надобно. Поговаривали, что у неё свадьба скоро, но она настолько распутно себя вела, что над её женихом за глаза стали посмеиваться. Мол вместе с ней не ночует, а она уж на других мужчин кидается. И ведь правду говорили!
Жилда часто выходила ночью в коридор, чтоб не видеть искривленных брезгливостью лиц в свою сторону. Дочь ведьмы, уже в утробе наглоталась гнили, дурная кровь, проклятое дитя.
А чем она хуже той, что покрывает себя и мужа будущего своего позором при жизни? Даже сейчас зайдя в покои Есиславы ей было противно касаться широкой кровати. Мало ли что происходило в ней
У неё постоянно что-то случалось, и непременно когда путной девице спать надобно. А ведь скоро брачный кубок поднимет! Но она настолько распутно себя вела, что над её женихом за глаза стали посмеиваться., Мол, вместе с ней не ночует, а она уж на других мужчин кидается. И ведь правду говорили!
Жилда часто выходила ночью в коридор, чтоб не видеть искривлённых брезгливостью лиц в свою сторону. Дочь ведьмы, уже в утробе наглоталась гнили, дурная кровь, проклятое дитя.
А чем она хуже той, что покрывает себя и мужа будущего своего позором при жизни?
Даже сейчас зайдя в покои Есиславы ей было противно касаться широкой кровати. Мало ли что происходило в ней. Жилда так и простояла смотря на красное платье, расшитое золотыми нитями и усеянное многочисленными бусинами. Рядом лежал тяжёлый головной убор, под стать платью, по его бокам гроздьями свисали оплетенные красными нитями белые бусины. Красиво. Пальцы проводили линии по выпуклым узорам. В груди разливалась тяжесть. Несправедливо.
Окинув еще раз взглядом покои, Жилда опустилась на пол и подтянула к груди колени. Что он там говорил? О тебе забочусь, так лучше будет? Согрел её вниманием лишь для того, чтобы она согласилась!
Всхлипнув, девушка опустила голову на колени и обняла себя руками. Из коридора доносились приглушённые голоса, а она вместо того, чтобы прислушиваться, продолжала сидеть и сетовать на свою долю. Лишь когда возле самых дверей пронеслось грозное: "Есислава! " Она вмиг отмерла и вскочив забилась под кровать.
— Я всё знаю, не отпирайся, зачем врала?
— Не входи! Негоже жениху на платье смотреть, аль беды хочешь?
— Нет нужды более наряды прятать! В тебе же так и пробивается сила землями дарованная! У моей матушки был такой же дар! Ты думала я не замечу? Буду с тобой во лжи жить?
— Я взяла силы, чтоб было нестрашно! Ты же ко мне не подходишь, чтоб я твоим даром запаслась.
— Я специально к тебе не подходил! Специально сторонился! Коли ты дитя моё носишь, то и огонь в тебе должен был появиться! От кого понесла?
— Не придумывай! — не унималась Есислава, хотя всё было очевидно.
Жилда тяжело вздохнула. И это вот она должна забрать её дар? Та, что враньём своим захлебнулась?
— Коли хотела меня к себе привязать, ак счастья бы мы не нашли. Хватит уже отпираться! Ты просчиталась! Я теперь всё вижу. Помню, как ты науськивала меня против Светомиры, помню, когда её со Светозаром нашёл, да узнал, что она с ним рука об руку пойдёт дальше, как ты радовалась, улыбалась, когда думала, что я не вижу, а при мне другой становилась, поддержать пыталась. — продолжал Данияр.
— Ты ищешь для себя отговорки, чтобы не поднимать со мной брачный кубок! Хочешь чтобы твой ребёнок рос безотцовщиной! Чтобы я для тебя не делала, ты всё взгляд воротишь в сторону Светомиры! Эта девка и ведьмой была и под другим лежала, а всё дорога тебе! Ненавижу! — в слезах воскликнула Есислава. Её голос дрожал и срывался. Закрыв лицо руками, она и вовсе зарыдала.
— Врала ты мне, да со Светомирой развести пыталась.
— Я тебя спасла! С земель тьмой охваченных вытащила, лечила тебя, всюду за тобой шла, чтобы ты мне не говорил, рядом была. Всё надеялась что слюбится у нас всё.
— От любви большой от другого понесла? — с яростью в голосе прошептал Данияр, да так, что даже у Жигды во рту пересохло.
Не походил он на мягкосердечного, вон как у них всё оказывается. Страдает от любви неразделённой, а с ней от того, что понесла она, да только от кого? То что неверна она ему, сомнений не было. Видела своими глазами все.
Мужчина ещё что-то тихо продолжал говорить, а Есислава лишь сильнее рыдала и причитала, что дескать нервничать ей нельзя, от её горя ребеночку плохо будет.
Вот баба несносная!
От громкого хлопка дверью, Жилда вздрогнула, нервно передернула плечами и перевела взгляд на Есиславу, которая опустилась на колени и заламывала руки завывая.
От увиденного поморщилась. Сама виновата! Жалости к ней совсем не было.
