- Принесу сейчас пару, с кузнецом сам договаривайся, только проводить могу, да не проговорись, что делать будешь.
- Да мне для этого ненадобно в кузницу, дар свой использую, - произнес Данияр.
Оставшись один, он опустился на траву, поджав колени под себя, и закусил губу до крови. Хотелось чувствовать еще что-то, кроме обрывающейся боли внутри него.
Светки не стало, было ее тело, ее голос, и гниль вытесняющая все хорошее из нее. Скоро она изменится, но он этого не увидит. Обруч сдержит ее силу, но не сдержит распространения тьмы по ее телу, не сможет оставить разум ясным. Данияр не мог отдать ее тело под власть смерти, он просто оставит ее, уйдет, и никогда больше не увидит, как она улыбается, как светятся ее глаза счастьем, и не познает вкус ее губ. Пусть она будет жива, ему хватит и этого.
Дрожь пробирала тело, неприятный холод полз по позвоночнику, сковывая движения. Слез не было. Просто не верилось, что такое возможно, так просто не может быть! Уж если кто и оставит ее, да потащит на костер, то это будет точно не он. Ждать было трудно. Липкий страх забирался под кожу множеством мурашек. Чтобы утро быстрее наступило, Светомира пыталась уснуть, но плотный ком в горле, озноб и тяжесть на сердце, мешали ей.
Наверное, Данияру тяжело принять ведьму. Но ничего, обдумает все, а утром уже спокойно обсудят все, он и ушел для того чтобы успокоится, дар его мешает ему думать. Девушка прошлась до кадки с водой, чтобы умыться, и как только глаза свои прикрыла, сразу же батюшку увидела.
- Беги дурная! Калекой сделает! Пока можешь, беги!
От неожиданности Светомира распахнула глаза, отшатнулась назад, всплеснув руками.
- Батюшка? – удивленно произнесла она.
Девушка оглядела каждый угол, она даже вновь наклонилась над водой, зажмурилась до красных пятен в глазах, но ничего больше не увидела. Странное виденье пугало, посеяв зерна сомнений в ее мыслях. Не мог Данияр так с ней поступить, не мог предать. Он же столько ради нее делал. Закрыв лицо ладонями, она отчаянно всхлипнула, присела на корточки под грузом своей боли и разревелась. Ведь видела, как он на нее смотрел, будто противна она ему. Может и стоит посмотреть, чем занят Данияр, а коли не сидит у порога, то отойдет она подальше, да проследит за ним, один придет или приведет кого-нибудь.
Накинув плащ, она прихватила с собой мокрую одежду и вышла на улицу. Мужчины нигде не было. Глубоко вздохнув, Светомира покачала головой, плотно сжав губы, хотелось кричать, бежать без оглядки куда угодно, лишь бы не знать, что ее может предать самый близкий человек. Услышав впереди шум, устремилась туда, присев, чтоб сразу ее увидеть не смогли. Шагала осторожно, чтоб ни одна ветка не хрустнула.
- Ты расправу не торопись чинить, задумайся, прислушайся к пророчеству, - услышала она незнакомый голос.
- Не немой? – спросил Данияр.
От шокирующей реальности дыхание перехватило. Предал, забыл о словах своих, хочет ее на верную смерть отправить. Метку пронзило болью, по венам стал разливаться холод. Светомира с силой сжала кулаки. Нет, нет! Гнили не место в ее теле, не сейчас, никогда либо, не затмит она своим ядом разум ее. Ползущая тьма притаилась, послушав свою хозяйку, рванулась пару раз вперед, но получив очередной отказ, отхлынула назад.
Девушка огляделась, решая, куда ей направиться. Земля, которой она так радовалась днем, вмиг стала ей чужой. Долина Горных рек – земля, где она должна была остаться, чтобы стать женой Светозара, где она потеряла мужчину, которому хотела сердце свое отдать, сбежать с ним, позабыв обо всем, о том кто она, где она вынуждена скрываться, чтобы жизнь свою сохранить.
Данияра больше видеть не хотелось, смотреть ему в глаза, знать, что он так легко отказался от нее, не поверил словам ее, а она ведь все ему поведала, даже то, что утаить хотелось, да забыть как кошмар ночной. Уйти бы подальше, ибо он не отступится, пойдет по следу ее, найдет непременно, как только Светомира остановится. Не будет ей жизни спокойной, либо в бегах всю жизнь, либо на костре сгорит.
Одна осталась, на весь свет одна! Не быть ей теперь женой любящей, не воспитывать деток малых, пока кровь отравлена. Было бы средство избавиться, вырвать с корнем тьму и метку эту проклятую, руку бы на отсечение дала, лишь бы яд из тела своего убрать.
Заморосил мелкий дождь, закапал мелкими каплями, зашумел в ветках деревьев. Светомира запрокинула голову назад, чтоб смыло ее слезы с лица, чтоб не осталось от них и следа, чтоб смыло боль жгучую от предательства. А ведь, такое было уже с ней, так же она шла, с горечью во рту, по лесу, так же цеплялись за ее плащ ветки, тянулись к ней своими пушистыми еловыми лапами. Тогда бежала она от Светозара, думала, что это самое худшее, что могло с ней произойти, а выходит - нет…
