- Светка, я даже не знаю, можно ли поднять тебя и целителя привести не могу, убьют же тебя. Скажи, что с тобой, откуда упала, чтоб не навредил ненароком.
- Данияр, я слышала все, убить ты меня хотел, ни к чему притворство, отбрось его. Либо оставь меня, либо добей, а мараться не хочешь, Есиславу позови.
Слова пронзили, прошлись едкой желчью по горлу, оставив едкий привкус во рту. Не принимало сердце то, что он рядом с ведьмой находится, и не должен речам ее верить, да помочь хотеть. Не видел он перед собой пристанище тьмы, а лишь девушку, сломленную, утратившую жажду к жизни, готовую смерть принять от его рук.
- Таить не стану, да скрывать сторону неприглядную. Убивать не хотел, да и не смог бы. Думал, сделать так, чтоб воспользоваться тьмой не могла. Ты, небось, услышала, что он сказал, чтоб не губил тебя… - Данияр замолчал, сжал ладонь Светомиры, тяжело ему давалось признание. – Хотел уста твои речи лишить, чтоб не могла нашептать дурного. Сразу не сообразил, что есть для этого средство верное, отшельник подсказал.
Мужчина привстал на локте, заглядывая в лицо девушке. Та лежала с закрытыми глазами, только плотно сжатые губы, слегка подрагивали, выдавая ее боль.
- Я немного обруч переделал, будет он не на шее, а под одеждой надежно скрыт. Только ты о нем знать будешь.
- Как псину на цепь решил посадить, - прошептала Светомира.
Данияр оторопел, провел по лицу ладонью, оттягивая кожу, надавил пальцами на глаза, так что темные круги заплясали. Хотел ответить ей, да не стал. Достал у себя из-под рубахи обруч металлический, тканью обмотанный, раскрыл его. Посмотрел на Светку, которая так и лежала без движения, провел рукой по ее волосам.
- Встать то можешь? – спросил он.
- Надо будет, встану, - безразлично произнесла девушка.
А самой так хотелось на шею к мужчине броситься, чтоб он опроверг слова свои жесткие, молить его, чтоб поверил ей, доверился, чтоб обнял как прежде, к губам ее прикоснулся, успокоил ее, ладой своей назвал. Сглотнув горечь во рту, она задержала дыхание, чтоб не выдать себя ничем. Не будет уже как прежде, никогда не будет. Всегда она будет помнить, что покалечить он ее хотел, да и сейчас, не приласкает, не скажет, что справятся, позабудут невзгоды все, заживут вместе. Ударить бы его как следует, оставить отметину свою на лице его, чтоб всю жизнь о ней помнил.
Он же спрашивал ее о том, где болит, будто позабыв, что сам, совсем недавно, хотел пустить ее кровь. Еще говорил про обруч, да так, будто разрешение спрашивал ей под юбки заглянуть, словно и не было у них тех объятий жарких, да поцелуев страстных. Не было бы так больно, дернула бы ногой, хорошенько пнув его. Когда его руки все же приподняли подол, Данияр прикоснулся к ее обнаженной коже, сжал своей ладонью колени.
- Ты уверена, что шевелиться можешь?
Светомира ничего не ответила. Не будь она ядом отравлена, не являлась бы носителем гнили пагубной, сказала бы, что ног не чувствует, посетовала на то, что пальцами пошевелить не может. Обратиться к целителю, что к смерти себя приговорить, ведь разденет, метку увидит.
На действия Данияра пыталась не обращать внимания, лежала безучастно, поджав губы и закрыв глаза. Пусть хоть до гола ее разденет и слова не вымолвит!
- Зачем только полезла туда, - произнес мужчина, чем вызвал горькую усмешку на лице девушки.
Как только взглянул он на ее ноги, сразу ему стала ясна причина ее покорности. Вся надежда на отшельника оставалась, попросит его, чтоб выходил ее, не бросил, а он уж в долгу перед ним не останется. Вздохнув тяжко, посмотрел на лежащий рядом обруч, взял его, да быстро просунул руки под одежду Светки. Та вздрогнула всем телом, живот испуганно втянула, а он не удержался, положил на него ладонь свою, замер. Тошно ему было, будто не на ней кусок железа хочет застегнуть, а свою грудь сдавить. Помнил, как сжимал ее в своих объятиях недавно, как хотел ее.
Заприметив движение впереди, Данияр опомнился, оторвал девушку от земли, чтоб обруч просунуть, защелкнул замок, руки одернул, платье расправил, сам выпрямился, приподняв в приветствии руку.
Отшельник приближался медленно, позволял насладиться внутренними терзаниями, проклясть гниль поганую. Лицо Светомиры будто окаменело, все краски из него ушли. Хотелось ее окликнуть, присесть рядом, да только ни к чему себе на рану наступать.
- Жива хоть? – спросил подошедший старец. - Неси ее обратно, а там разберемся. Сам уходи, нечего больше тут делать.
Данияр посмотрел на него вопросительно. А он поманил его пальцем в сторону, да прошептал, чтоб девушка ничего не слышала.
- Выхожу ее, не оставлю, будет мне помогать. Придет пора, свидимся еще. Тебя не одобряю, слышал, что она тебе сказывала. Тьма из-за ее глупости корни в ней пустила, а ты и отказался тут же. Да не открывай рот, не оправдывайся, по глазам вижу, что с ведьмой жить под одной крышей не будешь.
