С ребенком на руках быстро хватаю шоппер Лаймы. Закидываю туда любимые игрушки Дамира и свою маленькую сумочку. Там кошелек, паспорт, зачетка, косметичка.
— Хватит копаться, — рычит от двери Анквист. — У нас нет времени. Ефим, выходим.
— Пора, Оленька, пора, — похлопывает меня по спине Андрей Петрович, а сам технично направляет к выходу. Всовываю ноги в кроссовки. Отдаю шоппер Ефимову и выхожу за порог.
«Надо будет Лайме отправить сообщение. Она даже не знает, где нас искать», — думаю в панике. Взгляд упирается в широкую грудь Анквиста. На автомате поднимаю глаза выше. Залипаю взглядом на крепкой накачанной шее, а потом натыкаюсь взглядом на серые колючие глаза. Губы сжаты в тонкую линию, а на высоких скулах ходят желваки.
Мужик точно в бешенстве. Знать бы еще, что его так рассердило. А лучше бы не попадаться на глаза.
Но тут я сама виновата. Зачем дверь открыла? Ефимов попросил? Так его никто не ждал, и время было неурочное. И сестра не предупреждала. Вот же я дура непутевая!
«Ох, и влетит мне от Лаймы», — думаю по дороге к машине.
Андрей Петрович торопливо открывает заднюю дверцу привычным жестом. Преданный пес своего хозяина. Это при нас он щеки надувал, а сам на побегушках у Анквиста ходит.
— Прошу, — пропускает меня Анквист. — Давай подержу, — снова пытается взять Дамирку. Но тот сразу же кривит губы, собираясь зареветь. — Нет, только без этого, — криво усмехается его отец. Помогает мне сесть, а затем опускается рядом сам. — Едем, Юра, — приказывает водителю и, положив затылок на подголовник, закрывает глаза.
Украдкой смотрю в телефон. Сообщение прочитано. Но Лайма мне не перезванивает.
«Что-то случилось!» — накрывает волна паники. В горле от волнения образуется вязкий ком. Даже сглотнуть его не могу.
— Куда вы нас везете? — тяну, прокашлявшись.
— Ко мне домой, — не открывая глаз, отвечает Анквист.
Исчерпывающая информация!
От безысходности и злости сжимаю зубы.
«Лайма, сестричка, ответь, пожалуйста», — молюсь мысленно и с ужасом смотрю, как машина на всех скоростях вылетает на трассу.
— Куда мы едем? — дрожащими губами повторяю вопрос. Стараясь скрыть волнение, целую малыша в щечку. И с удивлением гляжу на ребенка, сидящего у меня на коленях. Дамир с любопытством рассматривает отца. Нетерпеливо вскрикивает маленокой чайкой, стараясь привлечь внимание.
— Пацану сейчас в городе нельзя оставаться, — скупо роняет слова Ант, словно раздумывает над каждой фразой. И не обращает никакого внимания на сына.
— Лайма будет против, — сглатываю слезы.
— Не будет, — категорично заявляет мужчина, давая понять, что разговор окончен. Снова переписывается с кем-то. Может быть, с Лаймой.
— Нам долго ехать? — выпытываю крохи информации.
— Больше часа, — снова получаю дурацкий ответ.
Обреченно киваю. Ничего не могу поделать. И в который раз виню себя за глупость. Зачем я открыла Ефимову дверь?!
Расстегиваю Дамиркин комбез. Развязываю шапочку и, обняв ребенка, тихонько напеваю ему. Пусть поспит дорогой. Неизвестно сколько нам еще ехать.
— Мась, Мась, Мась, — лапочет малыш, хлопая ладошкой по моей груди. — Мась… Мась, — тянет он. — Зая, зая.
Достаю из шоппера длинноухого потрепанного зайца и протягиваю ребенку.
— Спи, мой хороший, — успокаиваю его. Дамир сжимает в маленьких ручках игрушку. Сонно смотрит на меня и, наконец, засыпает.
А я пытаюсь хоть немного прийти в себя. Это я виновата. Из-за моей неосмотрительности Дамира похитил отец.
«Как теперь отвечать перед Лаймой? Только прилепиться к ребенку и никуда его не отпускать», — думаю, прикусив губу от отчаяния. На глаза наворачиваются слезы. Смаргиваю их, отвернувшись к окну.
«Лайма приедет, задаст всем чертей», — закрываю глаза, стараясь не паниковать. Вот только ничего у меня не получается.
Но вот на повороте машину заносит в сторону, и я тяжелым кулем врезаюсь в крепкое мужское плечо. Сильные руки моментально поддерживают меня, не давая упасть.
— Ой, простите, — лепечу испуганно.
— Все нормально, — мягко заверяет он и тут же резко роняет водителю. — Аккуратней, Юра. Не дрова везешь.
— Да за нами хвост, кажись, — выдыхает тот, ускоряя движение. — От самого Агдальска Тойота чешет. Прилепилась, как телка в бане.
— Не ругайся при девочке, — рычит недовольно Анквист. Оглядывается назад и неожиданно притягивает меня к себе. — Лучше поостеречься, — горячо выдыхает мне в ухо. И бросает отрывисто Юре. — Оторвись, бро.
Утыкаюсь затылком в накачанную грудь Анта. Чувствую его запах. Странный микс элитного парфюма и такого же алкоголя. И сама пьянею от сидящего рядом опасного зверя, вздумавшего поиграть с маленькой серой мышью.
Федор
— Ты смотри, шустрый, как понос, — глядя в зеркало заднего вида, бурчит себе под нос Юра. — Вот навязался, су… женый-ряженый, — осекается под моим напряженным взглядом. — Николаич, да я никак оторваться не могу. Идет как приклеенный.
— К Ритке сворачивай, — рычу, сатанея от злости.
Это кто ж такой бессмертный выискался?
Не иначе, как мне Рустам войну объявил? Вроде больше некому.