— Ты хочешь изменить условия контракта? Могу добавить минимально.
— Нет, Теодор. Это принципиальное решение.
Даже так? Брови ползут вверх, ручка хрустит в кулаке. Откидываю куски пластика, морщась.
— Поделишься подробностями?
— Нет.
— Всё же было хорошо. Кто тебе позвонил?
— Это не имеет значения.
— Ник? — внимательно слежу за реакцией француза. Он тушуется, поджимает губы. Зараза! — Он кинул тебя. Метнулся за сырьем подешевле.
— Я не буду обсуждать подробности своего бизнеса с посторонним.
Ауч! С посторонним?! Ладно, друзей у меня нет. Но мы же рубились с ним в приставку, пока старшие обсуждали дела за семейным ужином в соседней комнате.
— Весьма рад был встрече. Жаль, что потратили время зря, Теодор. Я провожу Вас, — включает фирменный этикет, от которого можно схватить обморожение.
— Я помню, где выход. Ещё одна просьба, Жан-Мари. Хочу взглянуть на поля вот этого поставщика, — показываю распечатку нового договора Ника. — Ты знаком с ним?
— Нет. Могу показать, где начинается участок. Но это последнее одолжение, которое наша семья готова Вам предоставить.
Сворачиваю на грунтовую дорогу. Дальше пешком. Вообще-то это нарушение частного владения. Поэтому если что, я тупой турист в поисках идеального ракурса.
Бреду вдоль живописных кустов. Нужный мне участок начинается вон за той изгородью. Солнце ползет к горизонту, превращая небо в палитру сумасшедшего художника.
Оля любит закаты — пронзает меня воспоминание. А ещё ромашки, клубнику и мои поцелуи. Ей же точно нравилось, у неё даже ноги подкашивались. Приходилось прижимать покрепче её хрупкое, нежное тело.
Глупенькая. Я бы никогда не причинил ей боли, просто не смог бы физически. А то, в чем она меня обвинила — просто бред.
Сказала спросить у Алины. Ну а что спрашивать? Она мама и жена самого опасного мужчины в тяжелой весовой категории. И она счастлива. Или нет?
Могла та сценка в переходе влюбить её в неподходящего мужчину? Я не знаю, и никогда не думал об этом. Старался не думать. А теперь голубоглазая учительница одной фразой заставляет пересмотреть свои поступки на предмет морали. Воспитывает меня, даже находясь за тысячи километров. А у меня и без этого дел хватает.
Спотыкаюсь о кочку и чуть не падаю. Черт. Темнеет быстро. Подхожу к рядам лаванды и включаю фонарик на телефоне.
Ну, посмотрим, как Ник поддерживает высокие стандарты компании с мировым именем.
Наклоняюсь, срывая несколько колосков. И не верю своим глазам.
Да он рехнулся?
Это не лаванда…
Мну горошинки бутонов, растирая их в кашу.
Это лавандин!
Дешевый гибрид с повышенной урожайностью, большим выходом эфирного масла и совершенно другими химическим свойством.
Ну допустим, в производстве мыла или шампуня разница незаметна. Но для духов использование гибрида вместо лаванды — это катастрофа!
Прохожу еще пару метров. Нет, не показалось. Всё поле засажено этой культурой. Делаю фотки и отправляю Нику.
Тео: «Был рядом, заскочил на поля нового поставщика. Тебя нагрели с лавандой. Фото прилагаю. Прими меры.»
Ник: «Теперь это не твоя забота. Или ты решил исполнить условия завещания, и мне пора гладить парадный галстук для свадебной церемонии?»
Засунь себе галстук знаешь куда? Вместе с утюгом!
Арр… — швыряю телефон и пинаю ни в чем не повинные кусты.
Кажется, ближайшие пару лет только что пронеслись перед моими глазами.
Ник разваливает компанию дяди, параллельно закрывая мне возможности наладить свой бизнес. Я рычу и избиваю неодушевленные предметы, в лучшем случае. А Оля ходит на работу, где в перерывах к ней пристает лысеющий физик, или кто он там был…
Господь, у тебя больная фантазия! Кто же так наказывает человека? Ведь пострадают невинные люди. Например, Оля…
Опускаю руку в карман, пытаясь нащупать браслет с её колечком. Пусто.
Что?
Может, в машине остался? Нет, я точно его забрал.
Оглядываюсь по сторонам — уже темно. Чертыхаюсь и снова лезу в кусты. Минут через пять нахожу телефон, врубаю фонарик. Меня потряхивает. Прочесываю всё вокруг — браслета нет. Иду назад, всматриваясь в комья земли. Обшариваю салон, даже коврики вытаскиваю. Нет его.
Злюсь на себя, но разворачиваю машину. Надо найти браслет. Олю я и так уже потерял, можно мне хотя бы напоминание о ней оставить? А, Господи?
В груди кипит, мозг заливает огненная лава.
Черт-черт-черт!
Хочется завыть от отчаяния.
И так теперь будет всегда?
Нет, я не могу без неё!
Жан-Мари выходит на улицу, когда я на коленях исследую его клумбы.
— Привет, — криво улыбаюсь. — Я браслет потерял. Серебряный с колечком.
— Сейчас, — выносит мне через минуту, — дочка с ним бегала, а я думал, что жена новую безделушку подарила. Балует её.
Вспоминаю, что у Жана-Мари двое — дочь и сын. Имён не помню. Жена, кажется, Мадлен… не уверен. Мы же только о делах обычно. Хотя на свадьбу они меня приглашали.
Прячу браслет в карман и протягиваю на прощанье руку.
— Больше не потревожу. Передавай привет Мадлен. И спасибо, что пригласил тогда на свадьбу. Жаль, не получилось приехать.
Он оглядывает пыль и пятна на моей одежде, хмурится.
