Даже не верится, что Теодор Истомин будет пить чай на моей кухне! О чем мы будем говорить? Не знаю, и боюсь об этом думать.
Достаю форму из духовки, накрываю чистым полотенцем, включаю чайник. Пожалуй, заварю мяту. Волнуюсь.
Оглядываю себя в зеркале. Жаль, у меня нет тех нарядов, которые выбирала Милана. Но я надела белый поясок на длинное голубое платье, а верхние две пуговички расстегнула. Мне кажется, она бы оценила.
В дверь звонят, когда я наношу на губы розовый блеск.
Ох! Ну вот и настал момент истины. Меня несёт к двери, и я открываю не глядя.
— Вау, какая ты красивая, Олич!
— А, Дим…
— Это тебе! — протягивает букет ромашек в целофане.
— Спасибо…
— Ну, давай, показывай, где твой непослушный кран, — шагает в квартиру. В руках чемодан с инструментами.
— Знаешь, сейчас не совсем удобно. Может, мы перенесем?
— Да ты не волнуйся. Это быстро, — разувается, по-свойски заходит на кухню. — Тут?
— Нет, в ванной.
— Мм… а пахнет как вкусно! Что готовишь?
— Сливовый пирог.
— У тебя, Оля, с руками тоже всё в порядке. Хозяюшка. Мы с тобой идеальная пара, — улыбается.
— Ди — и — м… Ну не начинай, пожалуйста, — подхожу к мойке, набираю воду в вазу и — роняю её, когда Дима обнимает мою талию.
— Напомни мне ещё раз, почему нет? — шепчет мне в ухо и прижимается губами к шее.
— Нет! — пытаюсь отстраниться, но он крепко держит меня, не давая повернуться.
— Дай нам шанс! Я сделаю всё, как ты захочешь, — прикусывает мочку уха, вжимает меня сильнее в свое тело.
— Отпусти меня!
— Хитришь, Олич! Все, кроме этого, — одна рука тянет подол платья, шершавые пальцы начинают гладить мое бедро.
Меня парализует. Нет! Нет! Стоп!
С усилием втягиваю воздух и вспоминаю наставления бархатного голоса. Так, спокойно!
Правильный настрой — девяносто процентов успеха.
Я могу себя защитить. Шарю глазами по столешнице — пусто. Слишком усердно я всё убрала. Силой не вырвусь, и ударить его в таком положении не могу. Вместо каблуков на ногах тапочки с ушками.
Придется отвлекать.
Заставляю себя расслабиться и страстно вздохнуть.
— Хорошо, Димочка. Я согласна, — он ослабляет хватку, толкает носом мою щеку.
— Целуй!
Поворачиваю голову и скольжу губами по его щеке. Укусить? А что мне это даст? Только разозлю.
— Не так, по-взрослому… — тянется ко мне губами.
— Дим, — соображаю в панике и еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться, — я… кажется, дверь не закрыла…
Он трется об меня щекой и запускает язык в мое ухо. Фу!
— Идем вместе, — отрывает меня от земли и несет в коридор.
Не отрываясь от моей шеи, шарит рукой по рожку замка.
— Тебе неудобно. Я сама, — поворачиваюсь к нему боком.
Сжимаю правую руку. Большой палец в кулак — и резко бью в пах.
Димка охает. Сгибается и съезжает по стене.
— Су-у-у… — хрипит.
Распахиваю дверь и со всей силы пинаю его.
Он вываливается на лестничную клетку, а я закрываю двери на два оборота.
Да! Я это сделала!
Ноги подкашиваются, в пальцах дрожь. Но она приятная! Гормоны победы разбегаются по телу и щекочут, словно пузырьки шампанского.
Иду в ванную, чтобы умыться. По дороге спотыкаюсь о ящик с инструментами.
Эх, Димка! И платье мне помял, и кран не починил.
Одно хорошо — урок по самозащите я на нём отработала на «отлично».
Спасибо, мой учитель.
Приходи хвалить меня скорее.
Теодор
Настоящее смешивается с прошлым, в мозгу что-то коротит. Смотрю, как Аля толкает перед собой коляску.
Такая же подтянутая, миниатюрная, но движения плавные, линии фигуры мягче. Золотые волосы собраны, взгляд серьезный. Подходит к столику под зонтом. Садится на плетеный стул, разворачивает коляску против ветра.
— Привет, давно не виделись.
Киваю, разглядываю уверенную в себе, красивую женщину. Ты счастлива, львенок? Повзрослела, теперь у тебя свой выводок.
— Красивая, — констатирую.
Аля неуверенно улыбается. А где её клычок? Исправила?
— Ты тоже ничего, Истомин, только с загаром переборщил, — морщит носик, а глаза смеются.
— Ко мне все липнут: загар, деньги, девушки, — вступаю в привычную перепалку. Словно и не было между нами десяти лет.
— Прям уж все? Знаю я одно голубоглазое исключение.
— Ты виделась с Олей? — тут же слетают с меня предохранители. Я теперь как оголенный провод.
— Да. Она сказала, что дала тебе домашку по этике.
— Что есть, то есть, — улыбка растягивает губы.
Да! Оле не всё равно. Она хотела узнать подробности. Мысленно прокручиваю тот эпизод. Я же не жестил? По крайней мере, не в отношении Али.
Внутри нарастает беспокойство. Энергия бурлит. Встаю и вышагиваю по террасе. Обхожу коляску. Останавливаю взгляд на розовощеком свертке, разглядываю. Макс был прав — и правда на маму похожа.
— Прости меня, Алин. В том переходе…
Черт! Про Макса нельзя. Подставлю. Пусть делает домашку сам. Ну хорошо, тогда свою часть правды.
— Я выбрал неудачный момент, полез с поцелуем и спровоцировал драку…
— Очень даже удачный!
Чтооо?
— Тебе же не понравилось!
— Ну, чисто технически ты справился. Просто я тогда уже запала на Лебедева. Поэтому воспользовалась моментом, чтобы он за меня заступился.
Абзац!
Молча смотрю на краснеющую Алину.
