Вспоминаю отточенные удары Тео. Резкие, быстрые рывки, словно молнии, которыми он свалил Игоря за несколько секунд. Выходит, Теодор всё-таки не демон. Ангел-спаситель. Мой ангел-спаситель. А ещё лечитель, успокоитель, обниматель и целователь… а я его котёнок.
Мурашки бегут по коже. Эндорфины затапливают мозг, и я плавлюсь, с губ срывается тихий смех.
— Вот и хорошо, рад, что поднял тебе настроение, — принимает на свой счет мою радость. — Тогда до завтра, Олич! — называет дворовым прозвищем и на мгновение крепко обнимает.
— Оля! — с другого конца аллеи машет мне Алина.
— Хорошо, пока, — киваю Диме и возвращаюсь к ней.
— Это кто с тобой был? — Алина завязывает шнурки старшей дочке и бросает на меня озабоченный взгляд.
— Друг детства.
— Из-за него поссорились с Тео?
— Что ты! Мы с Димой просто росли в одном дворе. Он всегда за меня заступался.
— Заботливый какой!
— А Илья в садике тоже за меня заступается, — звонко сообщает девочка. — Когда вырасту, я замуж его возьму.
— Лизунь, не ты его замуж, а он тебя! Вторую давай, невеста ты моя, — сдерживает смех Алина. — Всё, свободна.
— А платье у меня будет вот тако-о-о-е! — кружится, растягивая невидимые юбки, убегает.
— Тебя заботливый Дмитрий, случайно, замуж не звал? — игриво прищуривается Алина.
— Пытался. На свидание пару раз ходили. Но ничего не вышло. Я же помню, как мы с ним семечки под подъездом грызли. Он мне математику давал списывать, а я ему английский. Просто друг.
Пожимаю плечами.
— Ты меня из-за Димы позвала?
— Нет, из-за Тео. Ты сейчас с ним общалась? — мотаю головой. — Странно. Он только что позвонил.
— Да? — сердце подпрыгивает.
— Сказал, есть разговор. Завтра вернется и хочет меня увидеть, за что-то извиниться. Не знаешь, с чем это связано?
— Нет… ну то есть, я догадываюсь, — вспоминаю последнюю реплику у нотариуса. Это же я дала ему задание прояснить всё с Алиной. А он исполнительный. Непроизвольно улыбаюсь.
— И?
— Он выполняет домашнее задание.
— Чего? Какое задание?
— Которое я ему дала, по этике, — отвечаю рассеянно. А у самой в голове стучит только «завтра вернется, завтра, завтра!»
Оля
Стою у зеркала, поднимаю гимнастическую палку над головой. Рядом занимается бабуля в повязке с большим оранжевым бантом.
— Так, а теперь повороты, активней, девочки! — командует нам медсестра.
Под лопаткой тянет и жжёт огнём. Иногда, чтобы восстановиться, нужно испытать боль. И очень часто боль физическая — не самая сильная.
Вчера я так и не решилась на разговор с Тео.
Всю ночь представляла, что будет, если он не примет мои извинения. А что будет, если примет? Мы будем встречаться? Но ведь есть условия завещания. Теодор точно захочет продолжать бизнес дяди. Ведь это его страсть. Тогда должна быть свадьба. Наша свадьба! О боги!
Зажмуриваюсь, щеки краснеют.
А если он не захочет говорить со мной? Зачем ему такая истеричка и простушка, как я? Свозить на море разок ещё можно. Но замуж? И потом, мы совсем не знаем друг друга. Это будет фиктивный брак?
Нет, этого я не вынесу.
Буду страдать, когда его интерес остынет, и Тео увлечется очередной красоткой. Дыхание сбивается и тело немеет от одной мысли об этом.
Ведь я уже по уши! Втрескалась, втюрилась, влипла, вкрашилась! Вспоминаю словечко своих подопечных и хихикаю.
Бабушка с бантом удивленно посматривает на меня.
Нет, я должна довести эту ситуацию до какого-то финала. Мне не стыдно признавать свои ошибки. Я просто извинюсь перед Теодором, верну телефон и не буду придумывать ничего лишнего.
В конце концов, я не первая девушка с разбитым сердцем. Говорят, душевные потрясения смягчают и делают нас терпимее к чувствам других.
Сеанс лечебной гимнастики закончен. Выхожу из кабинета и дрожащими пальцами снимаю блок с номера Тео.
Позвонить или написать? Голос меня точно подведет, лучше сообщение — решаю я.
Захожу в наш чат, набираю: «Тео, хочу извиниться…» Стираю.
«Теодор, примите мои извинения…» Стираю.
Смотрю в окно. И тут телефон коротко дрожит в моих руках. Опускаю взгляд.
Теодор: «Привет, как плечо?»
Оля: «Привет, уже лучше.»
Теодор: «Упражнения делаешь?»
Оля: «Да, только вышла с ЛФК»
Теодор: «Молодец!»
Меня накрывает горячей волной облегчения, радости, нежности. Иногда с ним бывает так легко.
Счастливый смех вырывается из груди.
Бабуля в повязке хлопает меня по плечу.
Ой, я же застыла на проходе!
Сажусь на скамеечку и ещё с минуту не могу унять улыбку. Губы не слушаются. Телефон бережно прижимаю к груди. И он снова дрожит, только намного слабее, чем моё сердце.
Теодор: «Сегодня буду в городе. Можно к тебе заехать?»
Оля: «Да, я как раз хотела поговорить.» Сбрасываю адрес.
Теодор: «И я. До вечера, береги лапку.»
Прикрываю глаза, потом всё лицо руками и складываюсь пополам, утыкаясь в колени.
— Серова! Плечо? — выходит из кабинета врач-реабилитолог. Тянет меня, заглядывает в глаза.
— Нет, всё хорошо… — шепчу одними губами.
— А что болит? — не отстает.
— Сердце. Но Вы не бойтесь. Оно так выздоравливает, — снова смеюсь и иду по коридору, не замечая ничего вокруг.
***
Еще раз обхожу квартиру, смахиваю пыль. Из духовки пахнет корицей. Там у меня сливовый тарт.
