— Лера, а почему ты не ешь смородину? — спрашивал Кирилл, у которого челюсти уже сводило от кислятины. — Надо есть полезную ягоду, которую твой папа вырастил на красивых кустах!
— А я ее с детства терпеть не могу, меня ей закормили, — ухмылялась Лерка, макая в сметану покупную клубнику.
— Нет, нормально? А почему я должен ей давиться?
— Кирилл! — кричала из кухни Элеонора Ивановна, — я компот смородиновый сварила. Иди пить.
Следующей весной Кирилл с Лерой решили разнообразить дачный ландшафт и купили в питомнике ароматный жасмин, кустов десять садовой малины и тоненькое деревце груши. Пока приболевший насморком Вадим Викторович прятался дома от влажного апрельского ветра, Кирилл с Лерой пристроили растения в разных местах участка. Жасмин посадили у дорожки, малину прикопали вдоль забора за домом, а грушу укоренили в саду между старыми яблонями.
— И зачем нам все это? — спрашивал Вадим Викторович. — У нас смородина есть.
— Нельзя же есть одну смородину, — защищала Лера биоразнообразие.
Воспользовавшись молчаливым папиным согласием на следующих выходных Кирилл с Лерой продолжили свою мирную экспансию и воткнули между смородиной два кустика жимолости и крыжовник, а еще через неделю, приехав на выходные, не нашли свою малину. Уже прижившиеся саженцы, давшие новые светло-зеленые листочки, просто исчезли.
— Папа, — спросила, Лера, — а где же малина?
— Какая малина?
— Садовая, которую мы две недели назад посадили. Ты ее скосил?
— Неужели скосил!? Не может быть! — удивлялся Вадим Викторович. — Значит, не заметил.
— Все десять кустов не заметили? — поинтересовался Кирилл.
— Мне тоже обидно! — ответил тесть.
Лера расстроилась и, ползая на коленках, все пыталась отыскать маленькие уцелевшие ростки, а потом спросила Кирилла:
— Не мог же папа специально малину скосить, как думаешь?
Через день, подрезая сухие ветки, Вадим Викторович упал с яблони на молоденькую грушу. Будущее плодовое дерево не выдержало тестя и сломалось. Папа извинялся за грушу, делал кислое лицо и тер ушибленный бок. На фоне падения Вадима Викторовича гибель груши, естественно, померкла. Все радовались, что сам папа пострадал не сильно.
Свидетелей падения Вадима Викторовича не было. Кирилл побродил между яблоней и бывшей грушей, чему-то улыбнулся и позвал в сад Леру:
— Лер, смотри. Вот яблоня, вот остатки груши. Ничего не замечаешь?
Жена дернула плечами:
— Нет. А что?
— Да, ерунда. Приглядись просто, где растет яблоня. При всем желании упасть с нее на грушу невозможно. Только если совершить из кроны затяжной акробатический прыжок, да и то можно промахнуться.
— Ну, лестница, наверное, поехала и …
— … И папа как леопард прыгнул за добычей на грушу.
— Хватит издеваться над папой!
— Я не издеваюсь, ты же сама спрашивала про малину. Причем, обрати внимание, груша сломалась под самый корень, чтобы уже без шансов. Тебе все это не кажется странным?
— А тебе не кажется странным, что у нас в прошлом году весь участок зарос гигантской испанской травой? Хорошо еще зимой она вымерзла…
Кириллу с Лерой явно намекали: посадили чуть-чуть всякой ерунды и хватит. Но чем больше растений «случайно» погибало, тем азартнее хотелось посадить новые. Чтобы хоть немного продлить терпение Вадима Викторовича молодежь начала играть с папой в поддавки и предложила ему самому выбирать места под новые саженцы. Поначалу Кирилл еще пытался что-то советовать, но Вадим Викторович всегда находил другой вариант. И тогда зять стал говорить:
— Мне кажется, туя вот здесь хорошо приживется, — показывал он самое неудачное для туи место.
— Нет, — качал головой тесть, — здесь ничего расти не будет, — и втыкал лопату туда, где Кирилл и хотел тую посадить.
— А ведь вы правы! — Кирилл искренне одобрял выбор тестя.
Вадим Викторович не спорил.
— Сомнения разъедают сознание твоего папы, — любил повторять Кирилл, выпив пива и прикалываясь над своей женой, — мешают ему развиваться. Таким людям нужно помогать делать выбор, а если они самолюбивы и обидчивы, помогать нужно ненавязчиво, чтобы не задеть их внутренний авторитет.
— Сейчас я оторву тебе твой внешний авторитет! — кричала Лерка и лезла возиться со смеющимся мужем, — будешь знать, как моего папу обижать!
— Кто ж его обижает? — Кирилл выворачивался и нежно кусал жену за плечо, — я о нем забочусь…
За окном закричал петух, шумно захлопали крылья.
— Хорошо как, — Кирилл гладил притихшую жену.
Они лежали на кровати в летней комнатке на втором этаже и слушали разные звуки за окном. Это была их территория, их маленькое «гнездо», куда они забирались, чтобы побыть вдвоем. Такое ощущение в доме давал только второй этаж, другое пространство, оставлявшее всех остальных где-то далеко внизу.
— Кукареку!
— Вот раскричался, — улыбнулся Кирилл.
— А мама мечтает его сварить, — шевельнулась Лера.
— Да?
— Она считает, что держать на даче кур в двадцать первом веке это дикость. А еще они с папай думают, что сосед назло устроил курятник прямо у нашего забора, чтобы птицы мучали нас своим кудахтаньем.
— Лерка, да чего же ты у меня смешная в этих бигуди!
