К счастью, она уехала по делам в соседний город. Так что наш разговор с глазу на глаз откладывается до вечера. Она сообщает мне, что приедет в квартиру в центре. Я же переключаюсь на дела и лишь заглядываю на пару минут на сайт светской хроники. Из-за него и разгорелся весь скандал.
Моя жизнь продолжает играть новыми красками, как светофор. Вот и первая заметка с моей фотографией появилась в желтой прессе. Папарацци сфоткал нас с Марковым на заднем дворе ресторана, поймав «удачные» ракурсы. Мы на самом деле смотримся как сладкая парочка. Все фотографии как на подбор. Тут нет ни одной, где у меня натянутая улыбка или Марков смотрит сурово, как он умеет. Вместо этого выбраны снимки, где Станислав галантно наклоняется, чтобы открыть мне дверь машины. Или где я поправляю его пиджак на своих плечах.
Романтикой так и веет.
Можно подумать, что в кадре наше первое свидание.
Хотя в заголовке так и значится, а для осторожности добавлен вопросительный знак: «Первое свидание или за секунду до повышения?»
Звучит издевательски, из-за чего становится только противнее. Во что я вообще ввязалась? Только сплетен мне не хватало. Я как-то не подумала, что Марков настолько известная и светская фигура, что появление рядом с ним может обернуться славой с душком дешевых сенсаций.
Я закрываю желтый сайт и возвращаюсь в офис. Чтобы не думать о всяких глупостях, я решаю разобрать гору папок, которые мне привезли на тележке прямиком из архива. Так я убиваю весь рабочий день. Час икс все-таки настает, и я вызываю такси, чтобы поехать в квартиру.
А что, если придется увольняться?
Я боюсь даже думать об этом. Остановиться в шаге от реабилитации – это настоящий кошмар для меня. Но в ушах до сих пор стоит рев Ольги Викторовны. Это ненормально, дико…
Я отпускаю таксиста перед шлагбаумом, чтобы немного пройтись. Свежий прохладный воздух успокаивает. Я захожу в подъезд и вызываю лифт. Когда приезжаю на свой этаж, замечаю, что второй лифт тоже стоит тут.
– Черт, – выдыхаю обреченно, замечая в коридоре Ольгу Викторовну.
Она уже приехала и направляется к моей двери.
Хотя стоп…
Она вдруг останавливается, по-прежнему не замечая меня за спиной, и поворачивает к квартире напротив.
К квартире Маркова.
Тут же следует удар. Это трудно назвать стуком, Ольга Викторовна обрушивается на черную дверь, пиная ее с остервенением. И в этот момент я вдруг осознаю, что она двигается расшатанно и криво.
Она пьяна?
Боже!
Она и правда едва держится в вертикальном положении. Ольга Викторовна хватается за ручку, как за спасительную соломинку, и продолжает стирать носки своих дорогих туфель об дверь бывшего мужа.
– Ты дома, я знаю! – выпаливает она. – Не смей игнорировать меня!
Дальше следуют оскорбления.
На четвертом матерном эпитете дверь все-таки открывается. Следом я вижу крепкие руки Маркова, которые вдруг оказываются на теле моей начальницы. Он успевает поймать ее в последний момент. Ему приходится наклониться и шагнуть в коридор.
А мне вот не удается ускользнуть вовремя. Марков замечает меня и так увлекается разглядыванием моего силуэта, что пропускает жестокую пощечину Ольги Викторовны. Она царапает его щеку до крови и заводится новой вспышкой, находя силы в своей ярости.
– Ты монстр, Марков! – рычит она загнанно. – Никогда тебя не прощу!
Она трижды повторяет эту фразу, как заведенная, и с каждым разом в ее голосе становится больше слез. Она снова слабеет, Марков подхватывает ее на руки и заносит в квартиру, успев кивнуть мне. Я иду вперед и подбираю вещи, которые обронила Ольга Викторовна. Ее сумочка и плащ валяются прямо на пороге.
– Успокойся, – зло бросает Марков из глубины квартиры. – Что ты приняла? Ты слышишь меня?!
Я захожу в его квартиру и закрываю дверь.
Рядом стоит высокий пуф, на который я кладу вещи Ольги Викторовны. Я не могу решить, что делать дальше. Маркову нужна моя помощь? Или это их личное дело – постсемейный скандал, в котором нет места третьему?
Мои размышления обрывает резкий звук. Что-то бьется с противным эхом. Шорохов вообще становится больше – это подсказывает, что ситуация только накаляется. Я шумно выдыхаю и сжимаю кулаки, а потом иду в другую комнату.
У Маркова просторная квартира, в которой невозможно быстро переместиться из точки А в точку Б. Я невольно замечаю обстановку. Вокруг много света, воздуха, красивых репродукций… Марков совершенно точно не аскет и не поддерживает современную моду на минимализм.
– Не трогай меня! – из гостиной доносится возглас Ольги.
Я делаю последний шаг и останавливаюсь в арке, которая соединяет гостиную и холл. Я вижу, что Маркову не удалось успокоить бывшую жену. Ольга загнанно дышит и отползает от него. Она выбилась из сил из-за бесконечных рывков туда-сюда и не может стоять на ногах. Но ей хватает запала, чтобы разбить напольную вазу. Та лежит на боку, а ее хрустальная ручка рассыпалась на мелкие осколки.
