– Фиктивной, – добавляет он таким тоном, словно это всё объясняет. – Мы подпишем договор.
– Вы спятили, Станислав Олегович?
– Полина, я совершенно серьезно. Мои юристы уже готовят бумаги.
Он буравит меня своими темными глазами, которые выдают, что у него вчера выдался тяжелый денек. А может, и целый месяц. Он только-только отвоевал «НилИнвест», получил новую компанию в свое распоряжение, а это значит, что до этого была серьезная подготовка и работа.
Марков подходит ко мне вплотную и сжимает мой локоть. Он тянет меня в сторону. Я успеваю возмутиться и только потом вспоминаю о разбитой чашке. На мне легкие домашние тапочки, а вот Станислав в черных ботинках. Под их толстыми подошвами хрустят осколки, когда Марков достает вторую чашку и нажимает кнопку, чтобы приготовить кофе. Я остаюсь стоять на безопасном пятачке, но молчать не собираюсь.
– Как вы себе это представляете?! Что вообще за глупость? – Я даже не могу осмыслить это, мне всё кажется, что я ослышалась. Или вовсе еще сплю.
– Тебе нужно время. – Марков кивает и ставит чашку с кофе передо мной. – Ты сейчас выпьешь кофе, потом соберешься, и мы поедем в офис. Не в «НилИнвест», в другую мою компанию. Там тебе покажут договор, и мы обсудим нюансы.
Он и правда серьезно!
Он не сбивается и произносит дикие вещи ровным беспристрастным тоном, словно мы обсуждаем пункты трудового соглашения. У меня даже возникает чувство, что меня нанимают на работу. Хотя так и есть! Он предлагает мне должность своей жены.
Это ведь обычное дело!
Ничего из ряда вон выходящего.
Я бросаю на него взгляд, полный последней надежды. Пошутили – и хватит. Или безумие Ольги оказалось заразно? Но Марков наклоняет голову набок и смотрит сурово. Следом он вытягивает левую ладонь перед собой и глядит на наручные часы. Массивный циферблат поблескивает золотыми деталями, а по лицу Станислава становится ясно, что на мои уговоры у него ограниченное время. И оно подходит к концу.
– Тебе лучше держаться меня, – говорит он после паузы. – В любом случае тебе придется выбирать сторону, тебя уже втянули в разборки. У Ольги изощренная больная фантазия, и ей плевать, как дико будут выглядеть ее действия со стороны. Она не отдает себе отчета. Это похоже на обострение или приступ, с ней уже бывало такое… В прошлый раз всё обошлось, и она забыла обо мне почти на целый год. Сейчас ее снова сносит. Ей по большому счету случайно подвернулось предложение купить акции «НилИнвест», и она не смогла устоять. Это было ошибкой. Для нее.
– Да, она не была такой. – Я киваю.
Год назад я работала на фирму Ольги удаленно и не могла видеть, что происходило с моей начальницей. Но сейчас перемена случилась на моих глазах. Ее закрутило, как на безумных горках, жажда мести бывшему подмяла под себя всё.
– У меня сохранились хорошие отношения с ее родителями, – продолжает Марков. – Это тоже сдерживает меня. Но я вынужден действовать жестко в этот раз, это не может длиться бесконечно. И я должен обезопасить себя.
– Я все равно не понимаю…
– Я думаю, Ольга задумала грязный скандал. Она хочет предъявить мне домогательства к подчиненной. К тебе, Полина.
– Что?
Я пораженно выдыхаю, и Марков на всякий случай накрывает мои пальцы, чтобы я не разбила вторую чашку за одно утро.
– Поэтому столько приготовлений. – Он задерживает свое прикосновение, словно проверяет, как я отреагирую, а я настолько занята его словами, что не сразу стряхиваю его пальцы. – Она сделала всё, чтобы ты постоянно была рядом со мной. Папарацци тоже она дала наводку, наши общие снимки должны были копиться, чтобы потом сыграть свою роль.
– Но Ольга была зла из-за снимков. – Я задумываюсь над собственными же словами. – Хотя ее взбесило именно то, что я не рассказала в деталях, как прошла наша встреча в ресторане.
Ей нужен был полный контроль.
И это логично, если у нее был свой план. Чтобы воплотить его, ей нужно было в деталях понимать, что происходит между мной и Марковым.
– Ты могла подписать в клинике показания против меня. Например, для прессы, – произносит Станислав.
– Но я бы отрицала…
– Да, – он кивает, – но наши имена еще бы долго полоскали, потом бы появилась версия, что я запугал тебя и заставил отказаться от собственных слов. А потом вытянули бы на свет твою историю.
Марков понижает голос, понимая, что коснулся личной темы. Я рефлекторно сжимаюсь, эмоции обжигают злым прибоем, а я до сих пор не научилась реагировать по-другому. Когда разговор касается моих увечий, я всегда хочу просто-напросто исчезнуть. Провалиться сквозь землю.
– Моя служба безопасности нашла ее, – добавляет Марков совсем тихо. – Мне нужно было знать, чтобы понимать, как собирается действовать Ольга. Я знаю, что произошло с тобой, Полина.
Я зачем-то киваю. Опускаю взгляд на столешницу и мысленно прошу только об одном: чтобы мой голос прозвучал ровно, а не скрутился нервной дугой.
– И фотографии вы тоже смотрели? – спрашиваю его. – Видели, что стало с моим телом?
– Да. Они были в папке.
