– Так алхимики называют меж собой одну смесь. Она тягучая получается и по виду на смолу похожа. Говорят, что если ее пожевать, то тебя начинают посещать сказочные видения. Люди рассказывают, что они бывают в далеких невиданных местах, общаются с духами умерших или даже видят свет, исходящий от самого Алатфара. Но, когда действие смолы проходит, все тело пронзает острая боль и мышцы начинает выворачивать в разные стороны. И чем дольше жевать эту смолу, тем короче становятся видения и тем длиннее приступы боли. Но никто, кто хоть раз ее попробовал, не смог еще остановиться. Люди делают все возможное, чтобы раздобыть новую порцию этого зелья. По крайней мере, так Аваки мне рассказывал. Еще он говорил, что практически никто не знает, как и из чего ее готовить. Сам Аваки уверял, что он знает.
– Ясно.
Азиз завернулся в шкуру и повернулся на бок. Он еще долго лежал с открытыми глазами, обдумывая услышанное. Ксермет сидел неподалеку, всматривался в лес и едва заметно улыбался. Одним камнем на душе у него стало меньше.
Вот уже несколько дней жизнь Андрея протекала по монотонному малоприятному сценарию. Практически все свое время он проводил в пещере, куда его неизвестно почему затолкали несколько дней назад в компании дикаря с пробитой головой.
В качестве камеры для заключения эта пещера, по мнению Андрея, годилась весьма условно и с большими оговорками. Пол здесь был не просто неровным, но обладал несколькими острыми выступами в разных местах, так что как Андрей ни старался, ему все равно не удавалось найти такую позу, в которой ничто не врезалось бы ему в бока или спину.
Кроме этого в длину пещера была тоже очень скромных размеров. Из-за этого голова Андрея, несмотря на поджатые ноги, постоянно упиралась в деревянные прутья решетки, которую Парес заботливо приделал к узкому входу. Ночью ко всеобщему дискомфорту также добавлялись связанные за спиной руки.
Единственным предметом роскоши была овечья шкура, за которую Андрей был поистине благодарен Джаду. Насколько Андрей понял за эти дни, Джад был лидером этой небольшой странной группы. И хотя он сам отдал приказ упрятать Андрея в этот природный карцер, уже через несколько минут опять открыл дверь и протянул ему овечью шкуру. Несмотря на то что дожди окончательно закончились и ночи стояли сравнительно теплые, ее пользу трудно было переоценить, особенно когда приходилось собственным телом обогревать холодную бесконечность каменных стен.
Наличие сокамерника тоже не слишком радовало Андрея. Дикарь был гораздо больше размерами, и его обмякшее тело занимало львиную долю их жизненного пространства. Кроме этого, он постоянно ворочался во сне, переворачиваясь с боку на бок. При этом постоянно задевал Андрея коленями и локтями. В довершение ко всему, от него исходил стойкий запах многодневного пота.
Судя по всему, его хорошо приложили по голове чем-то тяжелым. Возможно, гораздо сильнее, чем хотели, потому что убивать его никто явно не собирался. Как раз напротив, Айтана, белокурая миниатюрная девушка, которая неизвестно как оказалась в этой мужской компании, постоянно делала ему перевязки и промывала рану. Андрей чувствовал невольную зависть к дикарю, которая периодически граничила с ненавистью, так как он хоть ненадолго мог покидать их тесную темницу. Пусть даже и без сознания.
Дикарь то и дело приходил в себя, но, похоже, не очень понимал, где он находится и что с ним происходит. Он постоянно моргал глазами и озирался по сторонам невидящим взором. Его все время сильно тошнило, и несколько раз пища оказывалась на земле сразу же после ее приема.
Хотя это было намного лучшим вариантом по сравнению с тем разом, когда его вырвало прямо посреди ночи в пещере и прямо Андрею на голову. После долгих мучительных часов в чужой блевотине Андрей был несказанно благодарен, когда его на следующий день отвели к реке помыться.
Андрей уже устал думать о том, как он здесь оказался, где находилось это самое «здесь» и чего от него хотели его вчерашние спасители, которые в один миг превратились в тюремщиков. Его мысли все больше уходили в прошлое, которое казалось ему теперь очень далеким и ненастоящим.
Из-за очевидных аналогий Андрей очень часто вспоминал про свое путешествие во Вьетнам, а конкретно – про визит в военный музей в Сайгоне, где во всех красках были представлены ужасы вьетнамской войны. На стенах висели многочисленные фотографии, на которых были изображены жуткие мутации, вызванные применением агента «оранж», который щедро распыляли над сельскохозяйственными полями американские самолеты.
