Андрей замер. Нутро подсказывало, что ему не удастся отделаться так легко. Больше всего он боялся, как бы у его похитителей не возникли сомнения насчет того, действительно ли он не говорит на их языке. Хоть Андрей и не смог разглядеть, что было в черной шкатулке, он догадывался, что там была такая же сфера, как и у него самого. Это явно не добавляло ему доверия в глазах окружающих.
Однако Джад решительно захлопнул дверь в их камеру и запер самодельный затвор. Несколько раз подергав за него рукой и убедившись, что все в порядке, он зашагал в сторону лагеря и сделал знак остальным следовать за ним. Андрей облегченно вздохнул. Со стороны стоянки до него продолжали доноситься громкие голоса, которые оживленно о чем-то спорили. Андрей уставился на дикаря, который как ни в чем не бывало сидел на земле с непроницаемым лицом, поджав под себя ноги.
Удостоверившись, что никого нет поблизости, дикарь неожиданно извлек на свет маленький серый цилиндр величиной со спичечный коробок. Покрутив его между пальцами, он нажал на какую-то скрытую кнопку, так что поверхность цилиндра несколько раз бледно мигнула. Андрей напрягся. Он больше не знал, кому доверять и где искать выгоду.
Обернулся в сторону лагеря, судорожно пытаясь понять, стоит ему поднимать тревогу или нет. С одной стороны, ему явно импонировала перспектива выбраться наконец из этой клетки. С другой стороны, он был не слишком уверен, сможет ли уйти далеко или, если уж на то пошло, вообще выжить в одиночку в этом сумасшедшем мире.
Дикарь заметил замешательство Андрея и резко вскинул руку, выставив ладонь вперед. Андрей сглотнул и невольно вжался в стенку. Дикарь устрашающе скривил лицо. В голове у Андрея пронеслась мысль, что эта гримаса на самом деле могла означать некое подобие улыбки, отчего ему стало еще больше не по себе. Цилиндр в руке дикаря сначала быстро замигал, а потом весь загорелся бледно-синим светом. Затем он протянул его Андрею.
Андрей не двинулся с места. Он опасливо поглядывал на таинственный светящийся предмет. «Что делать, что делать, что делать?» без остановки заметалась у него в голове одна и та же бесполезная мысль, которая буквально заняла собой все его сознание и застряла в нем, словно раздувшийся воздушный шар. «А если эта штука у меня сейчас в руках взорвется?» – протиснулась в его голову другая, не более полезная мысль в сопровождении реалистичной картины летящих по воздуху оторванных конечностей. Нет, смысла в этом мало. Тогда и дикарь пострадает.
Андрей робко протянул руку вперед, все еще не решаясь взять капсулу. А вдруг сейчас опять куда перенесусь? Хотя это вряд ли, это же не зеленый шар. Это он, как я понимаю, способен на такое. А если и перенесусь, то что может быть хуже этой клетки? Эх, была не была.
Андрей раскрыл ладонь, и дикарь осторожно положил на нее капсулу. Затем он обхватил руку Андрея своими грубыми морщинистыми ладонями и сжал ее в кулак. Андрей почувствовал леденящую поверхность крошечного цилиндра, который еле заметно пульсировал. Он испуганно посмотрел на дикаря и хотел было отдернуть руку, но тот еще сильнее сжал ее, не позволяя Андрею вырваться.
Вдруг Андрей услышал холодный металлический голос, который что-то говорил на незнакомом ему языке. Голос этот был настолько реален, что Андрей закрутил головой во все стороны, пытаясь найти его источник. Осознав наконец, что голос звучит лишь у него в голове, Андрей испугался еще сильнее и вновь попробовал вырвать руку. Тогда дикарь еще крепче сжал кулак и едва заметно, но решительно покачал головой.
Голос продолжал что-то говорить, то мягко и нараспев, то резко и прерывисто. Андрею показалось, что он постоянно говорит на разных языках, однако ни один из них не был похож на что-нибудь, что Андрею когда-либо приходилось слышать. В какой-то момент ему показалось, что голос перешел на какое-то наречие, отдаленно напоминающее английский, однако сходство было настолько мало, что Андрей не смог понять даже доли сказанного.
После нескольких минут голос вдруг резко замолчал. Андрей вопросительно посмотрел на дикаря и, как ему показалось, увидел в его глазах удивление. Вдруг Андрею показалось, что его голову сжали огромные тиски. В глазах у него на секунду потемнело, и неожиданно пришедшая боль так же неожиданно исчезла, сменившись легкой пульсацией в висках.
Андрей хотел было уже позвать на помощь, но вдруг почувствовал странную слабость и нежелание что-либо вообще предпринимать. В этой апатичной полудреме он провел, по собственным ощущениям, около четверти часа. Из оцепенения его вывел все тот же механический голос, вновь из ниоткуда зазвучавший у него в голове. На этот раз он говорил по-русски, и от этого Андрею стало еще больше не по себе:
