Но больше всего Андрея тогда поразили небольшие железные клетки, выставленные во дворе музея. В подробном описании говорилось, что в этих клетках бойцы сопротивления держали пленных американских солдат. Клетки были совсем маленькими, меньше метра в высоту, отчего солдатам приходилось сидеть в них в скрюченных позах, наклонившись вперед к самым коленям. Никакой возможности выпрямиться или поменять позу у них не было. Согласно описанию, некоторым солдатам пришлось провести в них безвылазно по несколько лет.
Андрей тогда с трудом мог себе представить, как такое было возможно и как кто-то вообще мог выдержать подобные мучения. И вот теперь он сам находился в схожей ситуации. Он тешил себя мыслью, что его положение в сравнении с теми несчастными было гораздо более выгодным. Места в его распоряжении было гораздо больше, да и кормили его вполне неплохо.
В последние несколько дней дикарь, которого Андрей одновременно ненавидел, жалел, презирал и считал своим товарищем по несчастью, стал чувствовать себя заметно лучше. Хотя был еще слаб, он окончательно пришел в сознание.
Джад и его товарищи попытались даже чего-нибудь от него добиться, но он все еще реагировал рассеянно, и диалог не состоялся. Несмотря на протесты Пареса, его вскоре оставили в покое.
Прошедшей ночью Андрей открыл глаза и увидел, что дикарь не спит, а сидит в углу и смотрит в одну точку. Заметив, что Андрей проснулся, дикарь издал несколько низких гортанных звуков. Только когда он повторил их вновь, Андрей понял, что он что-то ему сказал на каком-то странном, почти животном языке.
– Не понимаю я тебя, вот хоть убей, – отозвался Андрей. – Я и этих-то не понимаю, а уж твоего урчания и подавно.
Дикарь нахмурил брови то ли от удивления, то ли от злости, и Андрей понял, что безопаснее будет просто замолчать. Этой ночью Андрей просыпался еще несколько раз и, к своему удивлению, каждый раз обнаруживал, что дикарь продолжает сидеть все в той же позе, не шевелясь. Андрею стало еще больше не по себе, хотя в последнее время это было его обычным состоянием.
И вот теперь Андрей сидел в своей темнице и наблюдал сквозь прутья решетки, как идет допрос. Сообразив, что дикарю стало лучше, их похитители крепко вознамерились получить от него всю недостающую информацию. Андрей даже представить себе не мог, в чем подобная информация могла заключаться, но тем не менее с опасливым интересом наблюдал за происходящим.
Дикарь сидел в центре опушки рядом с серыми углями потухшего костра. Его руки были связаны за спиной толстой веревкой, которая другим концом была привязана к стоящему поблизости дереву. Все остальные, за исключением Ралло, который был где-то неподалеку на посту, собрались вокруг.
Мигело молча стоял, скрестив руки на груди, и с любопытством зоолога рассматривал дикаря, как некое невиданное доселе животное. Джад устроился напротив него, усевшись на высокий камень, который торчал из земли в самом центре их стоянки. Айтана села на землю чуть поодаль, придвинув колени к груди и обхватив их руками. Парес лихорадочно сновал в разные стороны, то и дело поглаживая рукоять своего меча, по-видимому перебирая в голове всевозможные варианты выбивания информации из их пленника.
В воздухе висело нервное напряжение. Джад недовольно потер лоб рукой, собираясь с мыслями. Парес тем временем поднял с земли толстую палку и медленно описал ею в воздухе дугу, довольно улыбаясь. Андрей почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. Он представил себя самого на месте этого дикаря с пробитой головой, и ему стало не по себе. И даже не оттого, что его, возможно, будут бить, а оттого, что повлиять на ход событий у него не будет никакой возможности: ведь что бы они у него ни спрашивали, ответить он им все равно не смог бы.
Парес подошел к пленнику и что-то громко ему сказал на их грубом цокающем языке. В голове у Андрея невольно возник вольный перевод, основанный главным образом на сценах из старых военных фильмов.
– Говори, сволочь! Адреса, пароли, явки!
Парес угрожающе поднял свою палку в воздух и добавил еще какое-то ругательство.
– А то как сейчас огрею вот этой палкой по башке, еще неделю без сознания проваляешься, гнида.
Джад примирительно поднял руку и дал ему сигнал опустить палку, а затем что-то сказал спокойным ровным голосом.
– Да успокойтесь вы, товарищ оберштурмбаннфюрер, он как миленький сейчас сам заговорит. Не так ли, товарищ шпион? Звание, дислокация подразделения?
Мигело, который до сих пор стоял чуть поодаль, подошел поближе и что-то тихо пробурчал. Джад поморщился и, сдвинув брови, отрицательно покачал головой.
– А может, ему это, иголки под ногти загнать, а? Как вы думаете, товарищ оберстгруппенфюрер?
– Ну зачем сразу так радикально? Дайте человеку возможность высказаться.
И тут вдруг дикарь сам прервал молчание. До Андрея донесся глубокий гортанный голос. Дикарь начал извергать из себя прерывистые фразы, как будто ему этот язык тоже давался не без труда.
