Само собой, объединенное правительство не могло допустить подобного вольнодумства. Но именно тогда и начались настоящие проблемы. На протяжении многих тысячелетий жизнь граждан считалась священной и неприкосновенной. Преступность в многочисленных мирах была нулевой, что достигалось за счет высокого благосостояния населения и в не меньшей степени хорошо продуманного генно-биологического кондиционирования.
Но «Меч и пламя» положило конец этой идиллии. Начались восстания в колониях во внешних галактиках, подрывы правительственных зданий, диверсии, кибератаки на правительственные сети. Несколько миров объявили о своей независимости и закрыли свои космодромы для флота Конфедерации.
Перед правительством встала сложнейшая задача. С официальной точки зрения новоиспеченные террористы по-прежнему оставались гражданами, а значит, к ним по-прежнему применялись все законы и конвенции. Их нельзя было просто так уничтожить – ведь это подорвало бы веру в основополагающие принципы государства.
Во время этой деликатной миссии Макхэкв получил звание полковника. Несколько десятков лет ушло на то, чтобы локализовать скрытые центры «Меча и пламени» и взять в плен всю его верхушку, включая самого Кхвана Эль-Ната, основателя движения.
Сегодня Макхэкв жалел только об одном: что тогда они взяли его живым. Во время штурма его дворца на отдаленной планете на окраине сто двадцать седьмого кластера можно было все подстроить так, как если бы он погиб при задержании. Все как надо инсценировать и должным образом представить общественности. Конечно, правозащитники долго проедали бы плешь и военному комитету, и правительству, но в конце концов им бы это рано или поздно наскучило. Нет человека – нет проблем. А после того, как они взяли Эль-Ната в плен, проблем только прибавилось.
В Конфедерации уже давным-давно отсутствовал институт тюрем или других ограничивающих свободу учреждений. О смертной казни и речи быть не могло. И вот правительство оказалось с парой сотен опаснейших индивидуумов на руках, с которыми оно не знало, что делать. Почти каждый из них был виновен в смерти граждан, и нужно было принять ответные меры, проявить жесткость и дать населению уверенность в том, что ему ничто не угрожает. С другой стороны, сами преступники были гражданами, и применять к ним насилие или ограничивать их свободу было строжайше запрещено конвенцией.
Не прошло и нескольких дней после их задержания, как активисты и правозащитники всех мастей вышли на организованные митинги в защиту пленных, и вчерашние преступники и террористы вмиг превратились в жертв произвола правительства.
Макхэкв никогда не понимал подобных людей и придерживался мнения, что для них можно было бы сделать исключение из правил и запереть вместе с Эль-Натом и его товарищами в подземном бункере на темной стороне какой-нибудь далекой планеты. Но за тысячелетия общества, живущего по нормам постнеопросвещения, исключений из правил не могло быть просто по определению.
И тогда лучшие умы в отделении пропаганды в ходе нескольких экстренных заседаний нашли решение, которое должно было устроить всех. В мозг преступникам были вживлены специальные чипы, которые были разработаны в секретных военных лабораториях и носили гордое кодовое название ОВЦА-14, Оптимизирующий Внутрицеребральный Амплификатор.
С помощью Овцы мозг можно было контролировать на расстоянии. Настройки устройства позволяли установить уровень контроля по десятибалльной шкале. Десятый уровень полностью подавлял волю и давал контроль над телом вплоть до абсолютного вегетативного состояния. Был еще и так называемый «уровень бога», который нигде не был задокументирован и проходил под грифом особой секретности. Этот уровень позволял проактивный контроль над телом на расстоянии.
Для всех рядовых членов «Меча и пламени» правительство ограничилось уровнем один, который просто-напросто пресекал агрессивные действия, направленные против других граждан. Устройство не подавляло саму агрессию, об ограничении свободы мысли не могло быть и речи. Подавлялись лишь конкретные физические сигналы от мозга к телу.
Верхушка организации получила уровень два, который ограничивал не только физические проявления агрессии, но и вербальные. Самому Эль-Нату был установлен уровень четыре, хотя данное положение дел не афишировалось.
Довольны остались практически все, кроме самых непримиримых сторонников Конвенции и ее ортодоксального толкования. Таким Макхэкв с удовольствием сам бы вставил в мозги аналогичный чип и выставил как минимум уровень десять.
К счастью, таких людей было немного, и их мнением можно было статистически пренебречь. Преступники были возвращены обратно в общество, они сохранили все права и свободы, но не представляли больше опасности для режима. Кроме этого, мало кому из них хотелось идти на риск, ведь уровень контроля мог быть в любой момент повышен удаленно.
