– Спасибо, – сказал Ксермет. – Я очень стараюсь, особенно в последнее время. Я всегда предпочитал занятия с книгами, но из-за последних обстоятельств мне скоро могут понадобиться совсем другие навыки.
Аланса долго смотрела на него грустными глазами, прикусив нижнюю губу.
– Так, значит, это все правда, да? – Девушка крепко сжала подол платья. – Ксермет, пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь. До меня ведь только слухи разные доходят, я ничего наверняка не знаю. Мама знает, но она все только отнекивается от меня. Хочет все время успокоить, говорит, что все нормально. Но ведь не так это, не так!
В уголках глаз у нее вновь выступили слезы.
– Я на нее смотрю, у нее по утрам все лицо опухшее от рыданий. Она это пытается скрыть, но у нее ничего не получается. По крайней мере, не от меня. Мне она может говорить все что угодно, но я знаю, что дела совсем плохи.
Ксермет заерзал на скамье. До него самого доходили в основном одни слухи, как и до всех остальных. Однако Аваки во время занятий обычно намекал ему, каким слухам доверять можно, а каким нет.
– Достоверно я тоже мало что знаю.
Ксермет в нерешительности соображал, что можно ей рассказать, и в конце концов решил, что рассказать можно решительно все подряд, ведь он и правда не обладал никакой достоверной информацией. А слухи, они и есть слухи, чего их таить.
– Вообще, дела в Цефейском княжестве обстоят плохо, насколько мне известно. Последнее, что я слышал, было то, что твой отец вместе с небольшим отрядом оказался в окружении в небольшой крепости в горных районах.
– Мой отец? – повторила Аланса, пристально глядя на Ксермета.
Ксермет осекся. Он так привык думать о ней как о цефейской княжне, что совсем забыл, что это, собственно, тоже было тайной.
– Ты знаешь?
Аланса подалась вперед и широко раскрыла глаза, не в силах решить, какая из новостей ее поразила сильнее: та, что Ксермету было известно, кто она есть на самом деле (о чем она и подумать не могла), или же новость о плачевном положении ее отца (о чем она и так догадывалась).
– Откуда? Кто еще знает? Ведь мы же никому не говорили!
– Я просто сопоставил факты.
– Просто сопоставил факты… – протянула Аланса. – Вот тебе и вся маскировка. Все то время, что я здесь, я ни с кем, кроме мамы, сестры и няньки, не общаюсь, меня даже в город и то не пускают, все секретничают. А оно вот как все на поверхности лежит.
– Ты не думай, со стороны это не так заметно. И имена у вас вымышленные, обычные люди не догадаются. Кстати, хочешь, я буду называть тебя твоим настоящим именем?
Аланса напряглась и на секунду задумалась.
– Нет, Ксермет, не надо. Это слишком опасно. Скажи лучше, как отец? Что говорят? Есть ли какие-то шансы?
Глаза Алансы вновь налились слезами, которые были готовы прорваться наружу в любой момент. Ксермет мысленно выругал себя за допущенную оплошность и пытался сообразить, как лучше всего ее утешить. Ему ужасно хотелось обнять Алансу, но он не мог решиться на это.
– Ксермет, не молчи, говори со мной! – Голос Алансы сорвался на высокие ноты. – Ксермет!
– По поводу шансов твоего отца… Тут сложно судить. Говорят, что замок этот хорошо укреплен и находится в труднодоступном горном районе. Могут уйти месяцы на то, чтобы его взять. Каждый человек внутри этого замка стоит сотни снаружи. Но, по последним слухам, цефейская армия разрозненна, хотя и не разбита полностью. В разных частях страны есть большие отряды, которые продолжают сопротивление, но они разделены акамарскими войсками.
Ксермет потупил глаза и молча облизнул губы, как будто пробуя следующую фразу на вкус.
– В общем, без помощи извне это лишь дело времени.
Аланса не сдержалась, и слезы вновь потекли по ее щекам. Она прижала руки к лицу и неожиданно для Ксермета прижалась к нему, опустив голову ему на грудь. После недолгих колебаний Ксермет положил ей руку на плечо и обнял. Его сердце сильно застучало от этой неожиданной близости. Он был и рад ей, и в то же время боялся ее, не зная, как себя вести. Он в первый раз в жизни обнимал девушку, но эта девушка безутешно плакала.
– Но почему Гакруксия ему не поможет? – всхлипнула Аланса, и ее тело вновь вздрогнуло от новой волны подступающих слез. – Ведь мы же в хороших отно… отно… отношениях.
Ксермет еще сильнее прижал ее к себе.
– Вот в этом-то и состоит главная проблема.
Ксермет вспомнил свое занятие с Аваки на следующий день после того, как Медвежонок развязал язык шурину Аниго. Аваки был сильно обеспокоен и несколько раз сбивался во время своей лекции, чего с ним раньше никогда не происходило. Он явно думал о чем-то своем.
Ксермет осторожно попробовал выяснить, в чем дело. Аваки сказал ему, что его худшие опасения подтвердились. Цефейское княжество – это вовсе не цель, а средство. Еще Аваки добавил, что Ксермету следует впредь серьезней относиться к боевой подготовке. Ксермет предпочел дальше не расспрашивать.
