Через несколько секунд в дверь постучали. Ксермет быстро заполз под кровать. Последовали неловкие объяснения Алансы, вкратце сводившиеся к тому, что ей якобы не спалось и она решила подышать свежим воздухом и, не рассчитав, сильно хлопнула ставнями. Ее нянька долго недоверчиво рассматривала стену под окном. В конце концов она пришла к выводу, что никто вскарабкаться по ней не мог, и дальнейших вопросов задавать не стала.
Потом Аланса полночи отчитывала Ксермета за его опрометчивый и опасный поступок. Вторую половину ночи она просто сидела, прижавшись к нему, не говоря ни слова. В итоге они опомнились, когда уже начало светать, и Ксермет спешно отправился в обратный путь под озабоченным взглядом Алансы. В тот день он едва не уснул на уроке Аваки и был несказанно рад, что у него не было тренировки с Рейнаром.
С тех пор Ксермет проделывал этот путь несколько раз в неделю. Сначала они просто подолгу шептались, рассказывая истории из своей жизни (Ксермет узнал больше о Цефейском княжестве, чем за все свои занятия с Аваки). Очень скоро дело дошло до первых робких поцелуев.
Однако сегодняшняя ночь не обещала быть приятной. Днем посыльный отца явился на арену для тренировок и сказал Ксермету, что его отец ожидает его в своем рабочем кабинете. Ксермет и Джад беспокойно переглянулись. Обычно отец не баловал Ксермета душевными беседами. Сердце бешено застучало. Он каким-то образом узнал про мои ночные похождения. Ксермет понуро отправился в покои отца, мысленно придумывая оправдания. Однако оправдываться ему не пришлось, так как разговор пошел в совершенно неожиданном для него русле.
Дедж Зандр сидел за широким дубовым столом с безрадостным задумчивым выражением лица и что-то писал. Перед ним лежали многочисленные карты и планы, а также стопка толстых книг в истрепанных кожаных переплетах по тактическому ведению боя. Ксермет робко вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Увидев сына, дедж Зандр отложил перо в сторону и пристально посмотрел на него, как будто что-то оценивая.
– Заходи, Ксермет, – сказал он, – нам нужно серьезно поговорить.
Ксермет медленно прошел в комнату и уселся на стул, вопрошающе глядя на отца. Зандр потер руки, обдумывая, как лучше начать.
– Ксермет, за свою жизнь я повидал много войн, – наконец сказал он. – Сначала я сам был в центре сражений, потом лишь отдавал приказы. Но от моей роли сама сущность войны никогда не менялась. Война всегда страшна, часто глупа и не менее часто неотвратима. Не думай, что мне нравится воевать. Несмотря на все сражения, в которых я участвовал, я никогда не испытывал от них радости. Победа, конечно, сладка, этого я отрицать не стану. Однако эта сладость почти никогда не бывает полноценной, она хоть немного, да горчит. Горчит жертвами, которые пришлось принести, и компромиссами, на которые пришлось пойти. И все ради нее, победы. Война – это обычно последний способ что-то решить, когда противоречия настолько остры, что простой дипломатией здесь уже ничего не исправишь. Или, что еще хуже, это когда противоречий как таковых и не существует, но у руля стоят люди, которые любят говорить, но не умеют слушать.
Ксермет испытал некую смесь облегчения и беспокойства. С одной стороны, отец явно позвал его не с целью отчитывать за ночные прогулки. С другой стороны, что-то явно произошло, так как, насколько Ксермет знал своего отца, он не был любителем просто так пофилософствовать.
– Так вот, Ксермет, – продолжил Зандр, – я всегда надеялся, что ты вырастешь в мирное время. Незадолго до твоего рождения Гакруксия вышла победителем из всех терзавших ее междоусобных конфликтов. Власть короля достигла своего абсолюта, и все видные феодалы преклонили перед ним колено. А простые люди наконец зажили нормальной жизнью, без боязни быть убитыми или ограбленными. Я очень надеялся, что так пойдет и дальше, и, когда ты займешь мое место, обширные знания помогут тебе гораздо больше, чем умение обращаться с мечом. Но последние события показали, что я ошибался. И то, что грядет, может оказаться гораздо хуже тех сражений и войн, которые я вел в моей молодости.
Дедж Зандр на секунду замолк, пристально рассматривая сына, как будто видел его впервые, и продолжил:
– Скажи мне, Ксермет, что ты знаешь о событиях в Цефейском княжестве? Аваки наверняка тебе про это что-нибудь рассказывал.
Ксермет слегка замешкался, не ожидая вопроса.
– Последнее, что я слышал, – сказал он, собравшись с мыслями, – было то, что цефейский князь Лигуло укрылся в какой-то горной крепости. Что его армия разрозненна. Однако я также слышал, что крепость эта хорошо укреплена и находится в труднодоступном месте. Таким образом, он может долго там продержаться, может быть годы, несмотря на маленькое количество воинов.
– Я искренне был бы очень рад, если бы так все и было, как ты описываешь. Понимаешь, Ксермет, князь Лигуло – мой хороший друг. Мы через многое прошли с ним вместе, когда были молодыми. Мы воевали вместе, плечом к плечу, против общих врагов и за общее дело, которое нам тогда конечно же казалось единственно правым.
