Пожалуй, единственным странным и немного жутковатым моментом в его почти обычном сне был глубокий хрипловатый голос, который постоянно повторял что-то непонятное, эхом отдаваясь у Андрея в ушах. Даже сейчас, проснувшись, он по инерции продолжал повторять эти бессмысленные звуки, услышанные им ночью, словно заученное для школьных уроков стихотворение.
Завязав шнурки, Андрей выпрямился и неожиданно для себя увидел стоящего в проходе Алексея Степановича. Андрей перестал бормотать и приветливо улыбнулся.
– Как расшифровка продвигается? – невзначай спросил он.
– Как-как ты сказал, Андрей? – Алексей Степанович слегка нахмурил брови.
– Я говорю, как работа над рукописью продвигается? – весело повторил Андрей.
– Да нет, не это, то, что ты до этого бормотал, я не совсем расслышал…
– А, это. Да это так, ерунда. Околесица просто, сегодня проснулся, а это в голове крутится. Наверное, где-то услышал, надо полагать. И застряло в голове, не выкинешь, как мотив какой-то песенки.
– Но все же не мог бы ты повторить? – настаивал на своем Алексей Степанович.
Улыбка сошла с лица Андрея. Приехали, теперь меня все сумасшедшим считают, даже Алексей Степанович. Думает, у меня бред, что ли, среди бела дня?
– Да что вы прямо. «Аставэс мэнгэд ыскэ бэр», – по слогам произнес Андрей, чувствуя нарастающую неловкость, – так как-то вроде. Да забудьте, ерунда это. Так, набор звуков. Не знаю, странно все-таки сны устроены. То привидится что-то, а теперь вот еще и прислышалось. Ну ничего, надеюсь, сегодняшний визит к врачу что-нибудь объяснит. Я надеюсь, что, может, там таблетки какие-нибудь выпишут для успокоения нервной системы, или что-нибудь вроде того… Да я уже нормально, мне кажется. Сегодня этих кошмаров не было, да и голова не болит.
Андрей продолжал оправдываться, а Алексей Степанович смотрел на него удивленными глазами.
– Странная это бессмыслица… Очень уж похоже на тот диалект из моей рукописи. Если бы я это в манускрипте увидел, то счел бы за грамматически правильную законченную фразу. Хотя, наверное, заработался я.
Теперь пришла очередь Андрея удивляться. Он неловко заулыбался и про себя пожалел, что не ушел на пару минут раньше. Подобная информация была для него этим утром явно лишней.
– Да ладно вам, я по-английски-то с ошибками, а тут этот ваш диалект… – Андрей неловко усмехнулся.
– Да-да, именно так. «Аставэс мэнгэд ыскэ бэр» – это означает «помни путь к вратам». Может, ты меня когда-нибудь слышал, пока я над рукописью работал, – пожал плечами Алексей Степанович, – но, если честно, я за собой припомнить не могу, чтобы что-то подобное вслух произносил. Да и не переводил я вроде даже такой фразы.
Алексей Степанович выпятил вперед нижнюю губу, тем самым выказывая крайнюю степень замешательства.
– Хотя откуда же еще? Может, я уже и не замечаю за собой. Не клинопись же ты прочитал, так ведь? Ладно, давай, Андрей. Я пойду дальше работать, а тебе ни пуха ни пера у врача. Все наладится.
Алексей Степанович по-дружески похлопал Андрея по плечу и пошел к себе в кабинет, громко хлопая домашними тапочками по линолеуму. Андрей остался молча стоять у двери.
– К черту, – тихо прошептал он.
Его хорошее настроение мгновенно улетучилось. Андрей взял рюкзак и вышел на улицу.
После долгой поездки в душном метро он наконец выбрался на поверхность. До приема оставалось еще больше часа. Утренний диалог с Алексеем Степановичем не давал ему покоя всю поездку. Помни путь к вратам… Вот так вот, сам того не желая, на древних языках заговорил. Андрей медленно поплелся в сторону больницы.
Дойдя до перекрестка Невского и Литейного, он вдруг остановился. Именно здесь начинался тот путь, который он сегодня проделал во сне. Немного поколебавшись, Андрей свернул на Литейный и ускорил шаг. Просто пройдусь немного, посмотрю. Интересно ведь, как реальные улицы во сне перешли в какие-то незнакомые. Пару минут, и пойду обратно.
По обе стороны от него возвышались блеклые фасады дворцов и старинных зданий. Жара наконец спала, и погода вновь вернулась в свое привычное для Петербурга состояние. Из серого монотонного одеяла облаков накрапывал мелкий нерешительный дождик. Вокруг куда-то бежали люди, а машины медленно плыли по проспекту, в любой момент грозя встать в пробку.
Андрей бесцельно оглядывался по сторонам. Он прошел мимо магазина подарков и интерьера, где на витринах красовались аляповатые часы и рамки для фотографий всех размеров и форм. В одной из них весело смеялись новобрачные, уворачиваясь от брызг только что открытой бутылки шампанского. Андрей невольно наморщил лоб и отвернулся.
Чуть дальше он свернул на улицу Жуковского, как и во сне. Еще один поворот, и начнутся улицы, которых тут в реальности нет и быть не может, так как я никогда туда не ходил. Дойду дотуда, удовлетворю любопытство – и назад, в больницу.
