– Во-первых, здесь ты мне ничем не поможешь. Ты даже не прошел инициацию и не можешь официально командовать войсками. Во-вторых, мне гораздо проще будет принять некоторые решения, зная, что вы с матерью в безопасности. И в-третьих, – Зандр повысил голос и сощурил глаза, – откуда ты знаешь про его жену и дочерей?
– Я это, как бы это сказать… – Ксермет заерзал на стуле, почти физически ощущая едва скрываемое недовольство отца.
– Говори как есть, – резко оборвал его Зандр.
– Мы с Джадом говорили на эту тему, что за дальние родственники такие, и как-то пришли к такому выводу. И я так долго верил в это, что и забыл уже, что это были только наши догадки. Вот.
Ксермет с надеждой посмотрел на отца, пытаясь понять, удовлетворило ли его такое объяснение. Зандр с силой сжал кулаки и быстро забегал глазами по комнате.
– Знаешь, Ксермет, я здесь не для того, чтобы тебя допрашивать. Я такими делами обычно не занимаюсь, у меня сейчас много других хлопот. Но оставим как есть. Догадались вы сами или где-то услышали, сути дела это не меняет. Если догадались вы, то мог догадаться кто-то еще. А это лишний раз подтверждает, что я все делаю правильно. В общем так, Ксермет. Я думаю, это все на сегодня. Кроме тебя, об этом никто еще не знает, так будет надежнее. (К тому же я ненавижу долгие прощания и бессонные ночи, добавил он про себя, представив реакцию жены.) Остальным я обо всем скажу завтра утром. Пара часов на сборы – и вы отправляетесь. Если будет на то воля звезд, мы очень скоро снова увидимся. И помни, Ксермет, ты мой наследник и будущий правитель Саифии. Это большая ответственность, не подведи меня.
Зандр кивнул, давая сыну понять, что их встреча окончена. Ксермет медленно поднялся и пошел к двери, пытаясь понять смысл его слов и одновременно придумать подходящий ответ. Когда Ксермет взялся за ручку двери, мысленно кляня себя за то, что он так ничего и не сказал, Зандр вдруг окликнул его. Ксермет обернулся и посмотрел на отца. Зандр явно боролся с собой и со следующей фразой.
– Я люблю тебя, Ксермет, – наконец выдавил он. Ксермету на миг показалось, что на лбу у него выступила тонкая струйка пота. – И всегда любил.
Ксермет сделал шаг назад. Это был, пожалуй, первый раз в жизни, когда отец говорил ему что-то подобное. Он хотел было подбежать и обнять отца, но тот остановил его жестом руки.
– Да пребудут с тобой звезды, – сказал Зандр и тут же потянулся к какой-то растрепанной карте на краю стола.
Ксермет вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, так ничего и не сказав.
Сейчас, стоя под крепостной стеной и прислушиваясь, он в глубине души до сих пор ругал себя за малодушие и за то, что не нашел в себе сил ему ответить. Ничего, завтра еще день, с утра успеем нормально попрощаться, успокаивал он себя.
Шаги людей на стене стали ближе, и до Ксермета донеслось бряцание солдатских доспехов. Часовые. Точно, как я сразу не догадался. Отец же сказал, что привел войска в боевую готовность. Нет, до Алансы я сегодня точно не доберусь.
Ксермет дождался, пока часовые пройдут дальше. Когда их шаги стихли, он вернулся в свою комнату и долго лежал с открытыми глазами, обдумывая случившееся. Когда его глаза наконец закрылись и Ксермет провалился в глубокий беспокойный сон без сновидений, над морем медленно начало подниматься солнце.
Через несколько минут в дверь постучали. На пороге был новый день.
Андрей стоял в коридоре, надевая ботинки, и что-то тихо бормотал себе под нос. Через несколько часов у него был назначен прием у районного психолога. В общем и целом сегодня он чувствовал себя на редкость хорошо. Голова не болела, и кошмары ночью его не мучили. Тем не менее Андрей решил не испытывать судьбу и все же отправиться к врачу, как и собирался прежде. Он приготовился к выходу с большим запасом, так как хотел немного прогуляться до приема на свежем воздухе и еще раз хорошенько все обдумать.
Впервые за несколько недель он не был ночью в мире воина. Сегодня ему снился родной Питер и знакомые улицы, по которым он то ли шел, то ли парил в воздухе. Андрей хорошо помнил, как во сне двигался по Невскому проспекту. Все вроде было таким же, как и сегодня, но по какой-то необъяснимой причине на зданиях были растянуты коммунистические лозунги на ярко-красных полотнах, под которыми беззвучно проплывали редкие автомобили.
Невский очень быстро сменился менее презентабельными переулками, а переулки, в свою очередь, какими-то подворотнями, в которых он никогда в жизни не был. Во сне его не покидало ощущение невесомости и какой-то странной нереальности происходящего. Улицы представали перед ним в мельчайших деталях, при этом Андрей ни за что не мог сказать, какие из них реально существовали, а какие были лишь плодом его воображения. Все это напоминало беззвучные кадры из старого фильма.
