Андрей на секунду задержался на углу старого дома неопределенного цвета, разглядывая нарисованное на стене граффити. Ехидно улыбаясь, на него смотрела Мона Лиза, которая была изображена в полный человеческий рост и по причине, известной только автору этого шедевра, была одета в ярко-оранжевую рабочую робу и огромного размера сапоги. В руках она держала совок и дворницкую метлу. Андрей безрадостно усмехнулся и отправился дальше.
Улица Жуковского. Великий русский поэт. Сколько мы его в школе в свое время изучали. А что он конкретно написал? Ничего не могу вспомнить. Стихи, наверно, какие-то. А, нет, помню, обрадовался он про себя, баллады вроде. «Светлана» там, «Людмила» и еще что-то в этом роде. Зачем мы тратили на это столько времени, если сейчас я даже с трудом могу вспомнить сами названия?
Андрей немного поколебался, припоминая, куда он дальше отправился во сне. Его взгляд упал на окна кафе, расположенного на углу. Большая вывеска обещала великолепный бизнес-ланч с напитком всего за двести рублей. Вот, а во сне здесь был книжный магазин. Андрей облегченно вздохнул.
Через пару минут он свернул на улицу Маяковского. Вот с этим все понятно. «Я достаю из широких штанин». Смотрите и завидуйте, что называется. Андрей посмотрел на часы и еще прибавил шагу. Вот за тем домом начнутся улицы, которых реально нет.
Андрей дошел до угла и уставился на приземистое угловатое здание новой постройки. Ковенский переулок, прочитал он слегка облупившуюся вывеску. Не помню, чтобы я когда бы то ни было сюда захаживал. Ну, разве что сегодня ночью, во сне. И переулок этот реально существует. Да что же такое со мной происходит!
На глухой стене дома красовалась осыпавшаяся мозаика во всю стену, восславляющая советский спорт. Вот, а во сне этого рисунка здесь не было, была просто глухая стена. Хотя школа и во сне тут была. Ну ведь не был я здесь никогда в жизни, откуда такие совпадения!
Чувствуя, что его надежда на улучшение психического состояния тает на глазах, Андрей раздосадованно хлопнул себя ладонью по голове.
Немного поколебавшись, отправился дальше. Рядом со зданием школы он свернул на еще меньших размеров улочку без видимого названия. Через пару минут подошел к арке, которая вела во внутренний двор дома. Ну вот, приехали. Именно эта арка мне сегодня и снилась. Помни путь к вратам… Интересно, арка в питерский двор-колодец за врата сойдет?
Андрей опасливо вошел в темную арку и вскоре оказался в тесном маленьком дворе, больше похожем на шахту тоннеля. Свет сюда если и проникал, то явно не больше чем на пару минут в день. У облупившейся стены стоял пустой мусорный бак с облезшей краской. Маленькие окна стройными рядами уходили вверх и сливались в вышине с тусклым квадратом неба.
Андрей огляделся по сторонам и увидел в другом конце двора вторую арку, поменьше. Она вела куда-то еще глубже, в недра этого городского лабиринта. Темнота вокруг арки была почти непроницаемой. Точно. Вот туда-то я во сне и зашел. А дальше ничего, темнота. И этот монотонный голос раз за разом, аставэс мэнгэд ыскэ бэр, аставэс мэнгэд ыскэ бэр. Андрей невольно передернул плечами. Ему стало не по себе. Одно дело видеть во сне этого воина и горы, и сражения, а другое – улицы и дворы, в которых ты никогда не был, но которые реально существуют… Андрей потоптался на месте, не решаясь отправиться дальше.
«А вдруг я здесь был раньше?» – пронеслось у него в голове. Может, я вообще по ночам гуляю? Хотя нет, из Купчина я сюда точно на своих двоих за ночь не добрался бы. Андрей вспомнил ощущение невесомости, преследовавшее его во сне, когда он не мог однозначно сказать, идет он или парит над землей. Астральное путешествие – так, кажется, это называется? По его спине побежали мурашки.
Андрей вновь нервно посмотрел на часы. Полвторого. Через полчаса прием. До больницы отсюда идти как раз, наверное, столько. Внезапно Андрей отчетливо ощутил на себе все гнетущее безмолвие и тяжесть этого двора. Как это обычно бывает, отсутствие чего-то не тревожит лишь тогда, когда ты этого отсутствия не осознаешь. Но как только ты понимаешь, что какой-то привычной для тебя вещи вдруг не стало, ты подсознательно начинаешь постоянно думать о ней, и ее отсутствие сразу же кажется странным и неестественным.
Двор был абсолютно тих. Шум улицы, которая была совсем рядом, сюда не проникал. Воздух, казалось, совершенно не двигался и обволакивал предметы прелой липкой взвесью. Полусгнившие газеты, лежавшие возле мусорного бака, были абсолютно неподвижны. Их раскрытые пожелтевшие страницы, казалось, застыли в этом положении много лет назад. Андрей вновь посмотрел наверх. Окна квартир были совершенно пусты. В них не было ни занавесок, ни привычных горшков с цветами. Стекла покрыты толстым слоем пыли, которая поглощала весь тусклый свет, пробивающийся сюда. Это тебе не Жуковский, и даже не Маяковский. Это самый настоящий Достоевский…
