Я долго мою руки в теплой воде. Дрожь пропадает. Открыв сумочку, достаю темные тени – пусть будет акцент на глазах, потому что лицо все еще бледное.
Ну вот, теперь все в порядке. Лука и его девушка наверняка или в помещении бара, или уехали – я не знаю, как долго они пробыли здесь. Но вряд ли он захочет, чтобы мы с ней сталкивались, поэтому, скорее всего, постарался это предотвратить.
Убедив себя в этом, я толкаю дверь и выхожу из дамской комнаты. Но буквально в паре метров от себя замечаю Луку.
Он стоит, прислонившись к стене. Ждет меня, потому что внимательно наблюдает за тем, как я приближаюсь.
А это несложно. Когда лишний раз напомнишь себе, как правильно и должно быть и вытравишь из себя странные мысли.
Останавливаюсь напротив него. Поздороваться, спросить, как дела, пояснить, почему я здесь. Да, я знаю, что можно сказать. Но не могу выдавить ни единого слова.
Мы вдвоем, декорации прежние, а спустя полгода уже все по-другому.
– Извини, что я вам помешала.
Я молодец. У меня даже получается улыбнуться. А вот Лука досадливо морщится.
– Ничего непоправимого не случилось.
– Надеюсь. – Я вновь улыбаюсь. – К тому же дома вам, возможно, будет даже удобней.
Лука прищуривается, а я тут же прикусываю язык. Он же не примет это за жалкую вспышку ревности?
– Мне пора. Мы заехали всего на минуту. В прошлый раз задолжали бармену, вот и решили очистить совесть. Ира, наверное, меня уже потеряла. Была рада все же увидеться.
Черт! Черт, черт! Ну кто меня тянет за язык, да еще заставляет частить? Лучше молчать, как Лука, а то несу какую-то чушь. Теперь он может подумать, что я его упрекаю за то, что он не приехал. А это вообще не имеет значения, потому что он не обязан. Не обязан ко мне приезжать и вообще поддерживать со мной отношения.
Но когда я собираюсь его обойти, он отталкивается от стены и преграждает дорогу. А потом поднимает руку и медленно проводит большим пальцем по моей скуле. С нажимом, будто что-то втирает мне в кожу.
– Слишком толстый слой пудры?
На его губах мелькает усмешка.
– Нет, – говорит он, не прекращая непонятных движений. – Просто ты сильно волнуешься, а я пытаюсь тебя успокоить.
– Не лучший метод, – говорю я, чувствуя, что волнение начинает зашкаливать.
– Да, – соглашается он.
Но вместо того, чтобы прекратить, его палец опускается вниз, к уголку моих губ.
У него горячие руки, да и сам он будто наполнен жаром. Я чувствую, как мои щеки неумолимо заполняет румянец, дышать становится тяжелее. А еще теперь я понимаю, почему дома мне не удалось провернуть трюк с одеколоном. Можно обрызгать и стены, а толку не будет.
Здесь более сложная комбинация. Его любимый парфюм смешан с запахом его собственной кожи.
Вместо обещанного волнения я чувствую, что меня будоражит – пристальный взгляд, его руки, то, что он слишком близко. От желания прижаться к его ладони становится страшно, и я пячусь назад.
– Мне пора, – повторяю я. – Да и тебя, наверное, ждут.
– Марина с моими друзьями. Я ей рассказал о тебе. Она поняла, что нам нужно поговорить.
Нет, я не хочу разговоров. Не хочу его объяснений. Это же глупо – повторять по второму разу. Я все поняла. Теперь точно все поняла.
Марина… На самом деле я даже имени ее знать не хочу, но оно врезается в память. И тут же мозг сверлит мысль: а смогла бы я так? Зная, что другая беременна от моего мужчины, спокойно оставить их одних? Чтобы поговорили…
Хотя после тех поцелуев, наверное, да. Она уверена в себе и их чувствах, знает, что ей нечего меня опасаться.
– Поговорить? О работе? – понимаю, что вновь говорю торопливо, но ничего не могу с собой сделать. – Наверное, это не самое подходящее для этого место. Если ты мне сбросишь телефон, с кем связаться или куда подойти…
– Со мной.
А вот теперь у меня включается стоп.
– То есть… ты хочешь… чтобы я работала… на тебя?
– Это ты хочешь работать. А у меня как раз есть вакансия. Хотя, если бы ты выбрала другой вариант, было бы проще.
Я прекрасно понимаю, о чем он.
– Просто деньги я не возьму. Но если и правда есть работа и я туда подойду…
– Главное, чтобы она тебе подошла.
– Хорошо. Спасибо. Возможно, ничего не получится, я вообще ничего не понимаю в чае. Да и не самый лучший работник сейчас. Но я буду очень стараться.
Он улыбается.
Да.
Да, я опять говорю слишком быстро.
Но это все эта улыбка. Она сбивает меня.
– Созвонимся, – роняю и вновь пытаюсь его обойти.
– Я заеду.
Сделав шаг, оборачиваюсь.
– Зачем? На мотоцикл я не сяду. Просто вышли мне время и адрес.
Собираюсь отвернуться, а он…
– Я не хотел, чтобы ты это видела.
А он делает чуточку больно, хотя не знает об этом. Моя память вновь услужливо рисует картины увиденного. Только на этот раз подключается воображение и дорисовывает то, что увидел Лука и что потом отразило мне зеркало. Бледное лицо, расширенные глаза, растерянный взгляд.
Мне хочется стереть, отобрать у него это воспоминание.
Но единственное, что я могу, – попытаться хоть что-то исправить.
Для него.
Для себя.
