Он морщится, бросает взгляд на часы.
– Давай на свой вкус.
– Вы уверены? Наши вкусы в этом вопросе могут сильно разниться. Хотя я могу посоветовать тот, который очень хвалил Лука…
– Нет уж. Его вкус я уже знаю. Давай-ка на свой.
Жалко, конечно, практически от души отрываю. Но я честно достаю баночку с чаем, который мне нравится больше всего.
– Может, понюхаете хотя бы?
– Ты мне его еще скурить предложи! Листья – они и есть листья. Все одинаковые.
Ну хотя бы за это ворчание он более чем щедро расплачивается. Чай и так дорогущий, а он отказывается от сдачи. И ни в какую, хотя я пытаюсь настаивать.
– И откуда ты только такая взялась? – склоняет голову набок. – Как тебя зовут, говоришь?
– Меня зовут Наталья. Но вы действительно слишком много…
– Считаешь, что много, – оставь на приманку для мышек, – отмахивается он, замечает пятно на манжете рубашки и резюмирует: – Обжорство все-таки грех!
А потом так уверенно направляется к смежной комнате, что я на секунду теряюсь. Иду следом за ним. Но по тому, что он свободно ориентируется, понимаю, что он здесь уже был.
– Не бойся, – заметив меня в проеме двери, хмыкает он. – Диван не сопру. Я от такого же только недавно избавился.
Я оставляю его в ванной комнате, а сама возвращаюсь в лавку. Надежды на вал покупателей нет, и все же…
– А вот и я!
Распахнув дверь и сияя широченной улыбкой, в лавку заходит Егор. Волосы влажные, взъерошенные, как будто мой звонок застал его под душем и он не захотел тратить время на вытирание.
– Ну как твой рабочий день? – интересуется радостно он, но замечает бокал, початую бутылку вина и, округлив глаза, выдыхает: – Чо?! Уже довели?!
Я смеюсь – не могу удержаться. Обнимаю живот, чтобы его не трясло. А шоу-то не заканчивается.
– Не переживай, – говорю, – со мной все в порядке. Это я кое-кого угощала.
– Кое-кого… – бухтит Егор. – Зачем кое-кого? Есть же я!
Прикрыв на секунду глаза, он делает глубокий вдох и, забыв обиды, снова расплывается в улыбке. Приоткрывает пакет. Переводит взгляд на меня. Еще раз делает глубокий вдох. Видимо, понимает, что запах слишком насыщенный, как будто беляши не только принесли, но как минимум кому-то показывали.
– Что-то у меня подозрение, – говорит он, изучая добычу, – что их было побольше!
– Подозрения у него, – раздается ворчание, и из смежной комнаты выходит мой покупатель. – Вставать надо раньше. Расслабило тебя лето. Я, когда был студентом, с рассветом уже мотался и где-нибудь подрабатывал.
Глаза Егора становятся размерами с беляши, кулек с которыми он бережно к себе прижимает.
– Э-э… – тянет растерянно он, рассматривая мужчину. – Матвей Сергеевич?
– Что-то ты медленно соображаешь. Не выспался до сих пор? Смотри, ты, кажется, после окончания университета хотел у меня поработать? Так у меня с таким изнурительным сном специальностей нет.
Ну и зачем он так парня расстраивает? Еще и обманывает.
– А помощником? – встреваю я.
Клиент переводит взгляд на меня, и я вижу, как морщинка, которая залегла между его бровей, пока он отчитывал Студента, разглаживается.
– Как я уже говорил – там только меняться. Ты отказалась. Этот прохин… прогуливающийся по жизни скорее откажется от карьеры, чем от твоих беляшей. Пожалел мне две штуки!
Три. Но молчу.
– Ладно, пора мне.
Егор медленно выдыхает. Клиент подходит к двери, а потом вдруг оборачивается, задерживает на мне взгляд и роняет:
– Спасибо за угощение. Скоро увидимся.
– Звучит как угроза, – говорю, усмехнувшись.
– В нашем с тобой случае – скорее как приговор, – возражает Егор. – Учитывая, что это мой будущий работодатель и папа Луки.
От таких новостей мне становится немного не по себе. Ладно, ладно. Насколько не по себе, я понимаю, когда Егор выдирает из моих рук бокал и бутылку вина.
– Чайку тебе лучше сделаю. – Подойдя к полкам, он долго что-то высматривает – О, ромашковый! Себе тоже сделаю. За компанию.
Вскоре он ставит передо мной большую кружку, от которой разит сильным запахом травки. Дорогая плата за то, чтобы успокоиться, меня хватает всего на глоток. Свою кружку Егор нюхает и двигает поближе ко мне.
– Ты же обещал за компанию.
– Лучше я за компанию с тобой посижу, – находится он. – Ну что ты так разнервничалась? Ну папа и папа. Подумаешь! Все равно вы бы рано или поздно увиделись.
– Совсем не обязательно, – спорю я, но не очень активно, потому что на самом деле понимаю его правоту. – Он мог обо мне вообще никогда не узнать.
– Кто? Матвей Сергеич? Плохо ты его знаешь!
– Понятно, что плохо, – вздыхаю я. – У нас были всего одни посиделки. И один разговор.
При мысли о том, что именно я говорила и что именно он на самом деле услышал, внутри холодеет, и я делаю второй глоток чая. Вкус отвратительный, про запах молчу: его просто можно терпеть.
– Знаешь, я, когда его впервые увидел, неделю в себя приходил, – делится Егор. – Потом то ли я к нему привык, то ли он ко мне – теперь так, через раз только в ступор впадаю. А ты молодцом. И явно ему понравилась.
– С чего ты взял?
