За то, что не закрылась, не оттолкнула, не нарисовала границы, через которые пришлось бы перепрыгивать или жестко ломать. За то, что позволяет быть рядом и хоть как-то, хоть каким-то образом, пусть примитивным из всех, заботиться о ней и ребенке. И за то, что у меня до сих пор ощущение, будто в моей ладони отдается пульсация.
Она не уточняет, не отшучивается. Смотрит внимательно, долго, а потом опускает ладонь к животу.
– Тебе тоже. Я так боялась, готовилась к тому, что не сразу… А все получилось с первой попытки. Правда, есть еще вероятность, что…
– Нет вероятности, – обрываю ее, а потом чуть смягчаю голос улыбкой. – Так что благодарность моя.
Она снова смеется и садится в машину. Ее смех отдается эхом в ушах, мешает сосредоточиться. Я даже не сразу реагирую на звонящий смартфон. Взглянув на имя абонента, сбрасываю звонок и заготовку, что позже перезвоню.
– В лавку? – спрашивает Наталья, когда мы наконец выезжаем с территории клиники.
– Без фанатизма. Домой. Отдыхать. Разве что ты находишь, что в лавке удобней стулья, чем дома.
– Да, ты прав, – вздыхает она. – Я только и делаю, что без дела сижу.
– Я не это имел в виду.
– Я поняла. И даже посмеялась бы, если бы это не было правдой. Но я ведь действительно болтаюсь в твоей лавке без дела. Хороший помощник, лучше и не найти. Знаешь, мне кажется, ты зря ввел эту должность.
– Это было обдуманное решение, и я о нем не жалею. Давай, когда тебе снова будет что-то казаться, ты спросишь меня напрямую. Обещаю, что всегда честно отвечу.
– А обещания ты умеешь держать, – улыбается она, расслабляясь.
С беременными как на качелях. То взлетаешь, то несешься вниз на стремительной скорости. Без тормозов и возможности куда-то свернуть. Но это ожидание, одно на двоих, вызывает желание растянуть адреналиновые минуты.
– До завтра, – роняет Натали, выходя из машины.
Когда подходит к подъезду, кажется, что сейчас обернется. Но, наверное, просто плохо работает чип на двери. Помедлив, она скрывается, так и не оглянувшись.
Выехав со двора, набираю отца.
– Ну?! – грозно вопрошает он вместо приветствия. – И когда ты собирался мне рассказать? Когда все полки сметут в Детском мире? И дед вынужден будет прийти с каким-нибудь пупсиком, на которого никто не позарился?
По телефону все не расскажешь. Да, собственно, не мешает проветриться, поэтому я решаю подъехать.
– Ты на работе?
– В такой праздник? Ты издеваешься? Давай приезжай – будешь каяться, а я отмечать.
– Отличные перспективы. Я уже еду.
– Давно бы так, – ворчит он, но уже покладисто. – А, слушай, захвати по пути какой-нибудь дорогой освежитель. Хрен его знает – какие-нибудь палочки там или еще какую-нибудь чушь. А то мы тут заварили чай, который я купил по совету твоей помощницы, – уже час окна настежь, а ощущение, что мы спрятали труп, не проходит. Еще полчаса, и начнем раскопки: вдруг правда?
Минут через сорок я подъезжаю к дому отца. Нажав на брелок, заставляю ворота раскрыться. В гараж машину не загоняю: не планирую надолго задерживаться. Первое, что я слышу, – голос отца и громкий шлепок.
Понятно. Свернув, выхожу к бассейну. Отец расположился в шезлонге под зонтиком, рядом столик с едой и бутылкой его любимого виски. Бокал с чем-то сиренево-голубым – видимо, какой-то новомодный коктейль для Светланы. Она плещется в воде, не забывая то и дело оглядываться и поправлять лиф купальника. Еще бы – недавно грудь увеличила, не зря ведь старалась.
Заметив меня, она машет рукой и ныряет, скрываясь под прозрачной водой. Отец поворачивает голову и тоже приветствует, но в своей, особой манере.
– Добро пожаловать в загородный филиал морга!
– Когда ты в последний раз выползал из своего кабинета раньше полуночи? Так что не жалуйся. Дышишь свежим воздухом, отдыхаешь.
Не убеждает. Взгляд отца добреет, только когда я демонстрирую ему покупки, за которыми пришлось удлинить свой маршрут: аромадиффузор и ароматические мешочки.
– На праздник без подарка не приходят. Держи.
Я сажусь на соседний шезлонг, а отец раскрывает пакет. Достает аромадиффузор, задумчиво зачитывает описание:
– Лимон, имбирь, горький апельсин, кедровое дерево, мастиковое дерево, мандариновое дерево… Выдавили сок из всего, что завалялось в холодильнике, ободрали со всех ближайших деревьев кору и втюхали как элитное средство.
– Если тебе не подходит, я могу им втюхать обратно.
– Да я даже не сомневаюсь. Втюхать муру – это по твоей части. Ладно ты – я к этому был готов. А тут же – божий одуванчик, взгляд, будто она этот чай отрывает от сердца, и такая подстава! А я даже оставил ей чаевые!
– Хороший работник, – усмехаюсь, – нужно подумать о премии.
Отец отставляет пакет. Кивает Светлане, и она тут же выходит из воды. Грациозно поднимает вверх руки, выжимая влажные волосы, медленно дефилирует, удерживая взгляд своего любовника. Склоняется, когда понимает, что он хочет ей что-то сказать. Выгодный ракурс – грудь едва не задевает лицо.
