А он есть. Безмолвно кричит в ее взгляде, выдает себя в этих скованных жестах.
Я не хочу чай, но соглашаюсь. Ей нужно занять себя, видимость нужных действий поможет отвлечься. И видимость того, что сегодня вечером у нас все как обычно.
Она выносит мне чай, и я пью, не чувствуя вкуса. Сладкий, нет – значения не имеет. Главное, что она чуть расслабляется.
– Лука, – шепчет, заглядывая в глаза, – я не хочу, чтобы ты пострадал. Пожалуйста, пожалуйста, давай просто забудем.
– Не волнуйся, – улыбаюсь ей успокаивающе, – со мной ничего не случится.
Она обнимает меня со спины, цепляется, не оставляя надежды отговорить, удержать.
– Все ведь обошлось… – убеждает она.
Угу, обошлось. Только ты дрожишь как осиновый лист и боишься меня отпустить.
– Не переживай, – сжимаю ее ладонь. – Для него тоже все обойдется.
Тишину ночи разрывает смартфон.
– Иди в дом, ты замерзнешь.
Нехотя Марина отпускает меня. На пороге оглядывается, хочет что-то сказать, но все же уходит. Закрыв плотно дверь, принимаю вызов от Тима.
Название клуба, в котором тварь часто тусит, его предпочтения, главная слабость и гордость – новая тачка.
Скучно живет – нужно его чуть развеять.
– Марина, я ненадолго отъеду.
Она сидит в гостиной – понятно, к выходу ближе, ну и ко мне. Качает головой, открывает беззвучно рот. Снова хочет что-то сказать.
– Ложись спать. Я скоро вернусь.
Байк сейчас тоже в помощь. Выдержать в закрытом корыте без возможности хоть немного выпустить пар – тяжело. Но машина все же понадобится.
– Мирон, – делаю новый звонок, – мне нужна левая тачка.
– Когда?
– Прямо сейчас.
Никаких лишних вопросов – он просто диктует мне адрес. У меня уходит минут сорок, чтобы добраться до СТО. Запертую наглухо дверь открывает хмурый мужик.
– Я от адвоката.
Мазнув по мне взглядом без особого интереса, он молча выгоняет серую Вольво – увидишь, хрен запомнишь, да и толку: битые номера.
– А этот тебя здесь будет ждать? – кивает на байк.
– Да.
Пропускает внутрь помещения, после запирает дверь так же намертво, как и до моего прихода. Отлично.
Сажусь в машину, осматриваюсь, сжимаю пальцами руль: ничего, потерпишь меня денек. Деликатный стук в окно заставляет обернуться. Несмотря на ночь, темную одежду и отсутствие фонарей, без труда узнаю визитера.
– Какого хрена ты здесь делаешь?!
Пропустив мимо мое приветствие, он усмехается, обходит машину и занимает пассажирское кресло.
– Всего лишь хочу вернуть долг.
– Хватило бы тачки.
– Угу, и так бы мы и ходили друг к другу. Ты три года не напоминал о себе. Что-то мне подсказывает, что не приди я – тебе бы понадобились мои услуги. А я – дорогой адвокат. Зачем тебе быть в долгу? Давай выкладывай, что задумал.
В подробности не вдаюсь, без имен, обрисовываю только в общих чертах. Да ему и не нужно лишнее. А суть он быстро хватает.
– Поехали, – говорит, выслушав, – посмотрим на месте.
К самому дому близко не подъезжаем. Но достаточно осмотреть район, чтобы понять: здесь камеры, которые меня легко засекут.
– Так, пока обождут. – Только сейчас замечаю, что в его руках сверток, который он бросает назад.
– И что там?
– Демисезонные шапочки последней модели, – усмехается. – Ты ведь не хочешь мне прибавить работы?
– Ты взял две?
– Спросонья, ты же разбудил меня в полночь.
Свет в квартире фотографа не горит, но не факт, что его там нет. Подождать до утра? Проследить и перехватить там, где будет поменьше людей?
– Нам у дома крутиться не стоит. Ты бородатый, я красивый – мы слишком приметные. Погоди, кое-кого еще приглашу.
– Предупреди только, что вечеринка ожидается с огоньком.
– Это я уже понял, – усмехается он. – Жду не дождусь гвоздя программы. Ты ведь помнишь, у меня с огнем особые счеты.
Еще бы не помнить. Три года назад я вытащил его из загоревшейся тачки. Ушлый адвокат, действительно многое может – кое-кому помешал. И то, что красивый, из уст другого звучало бы как минимум странно, не по-мужски. В его случае правда вперемешку с иронией. Женщины на него западают, легко, несмотря на то, что у него от виска к подбородку на одной щеке тянется длинный ожоговый шрам.
Не убирает, как на руках. Может, оставил себе метку для памяти. Чтобы больше не ошибаться и не подпускать слишком близко.
– Дашуля? – звонит кому-то Мирон. – Детка, у тебя десять минут, чтобы проснуться. Я скоро заеду.
– Тоже трусишь своих должников?
– Нет. Как и ты – потихонечку их отпускаю.
Он называет адрес, где ее нужно забрать. По привычке, которая теперь на подкорке, цепко следит за дорогой.
Дашуля появляется из подъезда, как только мы подъезжаем. Заметив сигнал фарами, направляется к нам. Лет двадцать на вид, симпатичная, рыжие волосы, модная стрижка. Черное платье, высокие каблуки.
– Доброй ночи, мальчики, – щебечет, ныряя в салон. – Нас не слишком много в этой машине?
Как только Мирон оборачивается, ее игривость слетает.
– Я чистая. Даже не думай. Я намертво завязала. Вхожу в образ. Мы ведь наверняка собираемся не на увеселительную прогулку.
Девушка понятливая и бойкая. Выслушав задачу, уходит проверить, дома ли фотограф.
