– Я сама виновата… если бы я не пошла… просто я думала, что правда будет фотосессия… я бы могла догадаться… какая фотосессия у него на квартире… Я сама виновата, Лука, и он ничего не успел… можно сказать, что ничего не случилось…
Мягкая тактика не работает.
Приходится встряхнуть ее, чтобы она перестала нести эту чушь.
– То, что какой-то мудак решил, что ему можно все, не делает виноватой тебя. Твоей вины в этом нет. Слышишь меня?
Я говорю жестко, цепко держу ее взгляд.
Эта тактика гораздо вернее, я к ней наконец пробиваюсь. Чуть помедлив, Марина кивает.
Прижимаю ее к себе и чувствую, как дрожит. Потому и теплое одеяло. Боится. Противно от того, что случилось.
А мне хочется рвать на части руками.
Она обхватывает меня так сильно, будто пытается удержать. Или спрятаться от кого-то, хотя мы одни. И то, и то – хреновая тактика. Удержать меня не получится. А прятаться надо не ей.
– Твоей вины в этом нет, – говорю еще раз, вбивая ей эту истину на подкорку. – А теперь скажи его имя. Я все равно его узнаю, но к тому моменту я буду злее. Лучше, если я достану его сейчас.
Глава 32
Лука
Марина говорит с долгими паузами, через силу выдавливая слова. То и дело бросает на меня осторожный взгляд, а потом продолжает.
Денис Садальский. По ее словам, довольно известный фотограф, многие модели мечтают с ним поработать.
Она тоже мечтала, и тут вдруг повезло…
Часть квартиры оборудована под студию, поэтому поначалу она понятия не имела, чего на самом деле он хочет. Попытка споить ее провалилась: под окнами стоял ее байк. Попробовал просто расслабить – сказками про его связи и ее блестящие перспективы, касаниями, вроде бы случайными, чтобы кадр вышел удачным. Потом пошел напролом… не терпелось, сильно понравилась, он же выбрал ее.
Адрес, номер его телефона – пока информации достаточно. Главное – знать, откуда копать.
– Хватит, – прерываю ее мучения. – Отдыхай.
Выключив свет, выхожу из комнаты. Прохлада ночи и дождь – прямо на руку. Дают время остыть и подумать.
Как же ты выглядишь, тварь?
С экрана смартфона на меня смотрит заплывший мудак далеко за полтинник. Кучерявые волосы, длинный нос, который я просто жажду разбить. Фотосессии, хвалебные оды таланту. Одна заметка про ложное обвинение в домогательствах. Не было доказательств, девушка призналась, что солгала, захотела пиара. Речи бомонда, которые поддержали обиженного.
Понятное дело, что у девчонки ничего не вышло добиться. Откупился или припугнул – уже не имеет значения.
Доказать попытку гораздо сложнее, чем изнасилование. Да и с этим правосудие слишком часто промахивается. Заставляет пройти круги ада из допросов, экспертиз, осуждения тех, кто должен бы поддержать.
«Сама виновата» – так им внушают.
Сама пошла, не так оделась, сама должна была догадаться. Даже живя бок о бок годами, ты не сразу понимаешь, что рядом с тобой сволочь – не человек. Но обвинить куда проще, чем поддержать.
Девочка, которая училась со мной в одной школе, на пару лет старше. Имени не вспомню, внешность стерлась из памяти. А вот шепот у нее за спиной звучит сейчас будто далекое эхо. И каверзные вопросы, когда никто не пытался хотя бы голос понизить: «Зачем помылась? Почему выжидала два дня, прежде чем заявить? Лжет. А если и было что, так сама виновата!»
Она и ходила с этой виной, опустив голову. Ходила в школу. Сидела за партой. Возвращалась домой. Потом – очередной круг допросов.
А однажды она не пришла.
Устала от шепота, смеха и обвинений и нашла другой выход. Полиция не нашла, отпустила честного человека, которого она пыталась оговорить. А она все же вышла из этого круга, быстро, легко – прыгнула вниз с высоты.
«Сама виновата, совесть замучила» – новый шепот вместо сочувствия.
Та тварь вскоре исчезла из города.
А эта улыбается, думает, что останется безнаказанной.
Отдохни пока.
Поехать вслепую к нему домой – дохлый номер. Только идиот в полночь откроет дверь незнакомцу. Если бы вместо меня была хорошенькая модель – был бы шанс. Придется подойти к нашей встрече серьезней.
– Тим, – набираю знакомого, – ты как там, не спишь?
– Смешно, – хмыкает он. – Только проснулся. Думаю выпить пару чашечек кофе.
– У меня есть предложение, как взбодриться быстрее и без вреда для желудка. Нужна информация по одному человеку. Где бывает, где проще найти. И самое главное – его слабое место.
– У меня досрочный ответ!
– Второе слабое место. Первое я уже принял в расчет.
Тим – айтишник в компании Хищного. На самом деле работать там ему по приколу, да и график устраивает, можно свободно спать днем. А вот где и на кого он работает ночью, трудно предположить.
Впрочем, это не волнует ни Хищного, ни меня. Главное – то, что он может и делает.
– Лука, – открыв дверь, на крыльцо выходит Марина. – Хочешь чай?
Ее волосы еще влажные. Хотя с ее визита к ублюдку прошло много времени. Сколько она стояла под душем, пытаясь стереть чужие прикосновения, избавиться от мерзкого ощущения?
Обнимает себя руками, а еще то и дело дергает рукава пижамы, боясь, что видно следы. Откуда она откопала эту одежду? Не знал, что она у нее вообще есть.
Прячется.
И прячет свой страх.
