— А я на тебя со спины напал, первым и без причины? — спокойно отпарировал я. — Мне на тебя, по большому счету, наплевать, Муди. Но твой хозяин мешает мне жить. Он меня ограбил, и не морщись, ограбил. Сейчас лезет в то, участвовать мне в вашем поганом турнире или нет. Мне, признаться, к Мордреду ваш турнир не сдался, — интимно понизил я голос. — Но сам факт, что этот охреневший от безнаказанности и власти старикашка указывает и угрожает мне — выводит из себя. Прирезать тебя можно, и по закону, и по традиции, да и по совести, я в своем праве. Только твой хозяин жизни мне после этого не даст. На земле, где мои предки жили, когда не то что Рима — Египта–то не было! — с некоторым, в общем–то искренним, гневом ответил я. — В общем, Муди, если хочешь жить — подписывай и идем говорить. У меня есть несколько вопросов, точнее соображений. Если ты на них ответишь, и окажется, что ваши действия не зальют кровью магический, а то и весь мир — магией клянусь, — с соответствующей иллюминацией произнес я, — я и мои близкие покинем магическую Англию и не лезем в ваши дела. Ну а если нет, ты ведь не подонок, Муди, а служака… в общем, подписываешь?
Весь монолог я воздействовал на эмоции, дышал зельями и играл голосом. Если Муди откажется, то придется стирать память, надежно и с уничтожением части клеток мозга и узора сознания. Однако нити говорили, что шансы есть.
— Мордред с тобой, парень, — пять раз перечитав контракт, выдал Муди. — Подпишу, поговорим.
— Хорошо. — кивнул я.
Сместил ножик от запястья к локтевому сгибу, дал перо и протянул пергамент. Муди и подписал, что вселило в моё коварное сердце радость — сутки я могу через контракт в любой момент признать его нарушенным и сделать много гадостей, как летальных, так и не очень. Разрушил алтарный круг и, взяв за руку, прыгнул портключом на тропический островок, где активировал пирамидку от прослушивания.
Муди с ехидством на меня посмотрел и выдал:
— А еще меня параноиком называют, — а после хмыка расположился в трансфигурированном кресле и выдал, — слушаю.
— Слушай, — покивал я. — Итак, Муди, я надеюсь ты знаешь что мать–магия — сильный дух? — на что последовал ехидный взгляд и кивок. — Прекрасно, — обрадовался я. — А теперь, скажи мне, Муди, что сделает сильный дух, которого пару тысячелетий подпитывали миллионы магов жертвами, когда его начнут этих жертв лишать? Не сотню, не тысячу алтарщиков. А всех или большинство? И учти, байки о неразумности не помешали этому духу извести всех спиритуалистов. Мне просто интересно, в чем ваш замечательный план, и как вы угомоните рушащую планету тварь, — любезно пояснил я.
Ехидно взирающий на меня Муди к концу разговора посерьёзнел, похлопал пастью и задумался. Думал он минут десять, менял колер с благородно–салатового на утонченно–бордовый. Очи свои пучил. Ну и выдал, несколько растерянно глядя на меня в конце раздумья:
— Бля…
— Вот ты знаешь, — ехидно откомментировал я развернутый ответ, — я почему–то так и думал, потому что, как эту пакость угомонить, мне, не самому глупому магу, — поскромничал я, — в голову не пришло.
— Погоди, — заскрипел умом собеседник. — Дамблдор… хотя… наверное…
— Да, все знает и все предусмотрел, — покивал я. — Возможно, благо, его добрый друг Геллерт, рушил алтари, много алтарей. Только знаешь, в чем дело? — узрев внимательный взгляд, я продолжил. — Примерно, просто примерно посчитай, сколько простецов и магов извел Геллерт в ритуалах. Вот пишут, что это в борьбе с защитой алтарщиков. А ты прикинь количество, ну пусть примерно.
— Бля, — выдал Муди через полминуты. — Ты думаешь, это шло мать–магии?!
— Мордред знает, ей или не ей. Может отвлекало её, усыпляло — спиритуалистов не осталось. Но алтари рушились, а явления жуткого духа не было. Ну и тысяч алтарщиков, вмиг ставших архимагами, не было, — подытожил я.
— Парень, я не знаю, — протянул Муди. — Я, блядь, не знаю, хотя должен знать! И Мордредов хуй, я не знаю, какого хера я об этом не подумал! Но Дамблдор…
— Умирающий старик, старый манипулятор, торгующий жизнями и судьбами магов сам с собой, — жестко отрезал я. — Не буду говорить о куче известного, но даже ваши игры с Поттером смердят так, что тошно. А кто тебе сказал, Муди, что ты лучше Поттера? — риторически спросил я.
— Какого хера тебе нужно, Пауэлл?! — взорвался Муди, — ты даже не алтарщик!
