— Аластор, если меня не подводит память, — начал я, — ты должен был убедить некоего студента…
— Бля, — в несчетный раз выдал Муди. — Давай быстрее, а то…
Ну еще бы тебя не прижимало, коварно помыслил я. Чтоб ты был договороспособен и восприимчив, я такого надышал, что самому страшно. Ну да ладно.
— Смотри, старик же не говорил меня именно принудить силой? — уточнил я, на что Муди кивнул. — Ну и передай ему, что с него десять тысяч галеонов и тысяча двести — это отдельно. Мол, получу, да и не буду лезть в этот турнир.
— А не много? — прищурил глаз Муди.
— В самый раз. Как оплачивать поттеровским клоунам обучение, причем за счет украденных денег — все нормально. А так — хоть себе оставь. Но пусть заплатит, и тысячу двести — отдай мне, — справедливо заявил я.
— А что за украденные? — хоть и подпрыгивал, но заинтересовался Муди.
Ну и я вкратце рассказал про полугодичную кому, отсутствие лечения и «отказ от претензий». Муди покивал, признал «вправе», опять намылился, еле успел его остановить воплем.
— Пауэлл, ведь напросишься, — смерил меня нехорошим взглядом Муди.
— Одна фраза: магловские шлюхи. Тебе похер, а слухи не нужны. А ты сейчас не вполне вменяем, — протараторил я, опасаясь за свои дыхательные и пихательные. — Потом и студентки найдутся, которые не против с героем войны, — обрисовал перспективы я.
— Разумно, благодарю, потом поговорим, — с этими словами Муди использовал портключ.
А я убирал контракты в карман и думал, а не зря ли я повелся на свое же пророчество. И, судя по всему, выходило — не зря. Муди как министр реально предпочтителен — он вполне может «урезать порося» зарвавшимся чинушам, да и реформистам, да и алтарщикам–реваншистам. А мне он будет благодарен, да и подконтролен, если по совести.
Ну, в общем, вроде неплохо вышло, подытожил я, да и связался с Лави на тему «а не отдохнуть ли нам пару часиков на море».
Все вопли МС и прочее идут фтопку. Причины, обоснуи и прочее — все в главе.
Да и все это будет корректироваться со времени и прочее.
Но вот чего я не понимаю — отдохнул, накатал с интересом и удовольствием. А вчера не писалось. В общем, решил я писать как пишется, но если что — буду писать что задерживается выкладка главы в комментах.
разъяснительный старина Киберъ Рассвет
Пообщавшись с Лави на разнообразные темы, разносторонне их обсудив, направился я к своему долговременному вложению, Эматирос которое. У парня, по его словам, выходила фигня, на тему чего он печалился.
Разобравшись на месте, я даже не знал, то ли я хочу Ворхеросу пинка отвесить, то ли себе подзатыльником наподдать. Наверное, все же отвесить, обдумав, решил я.
Итак, Эматирос, только–только научившись выделять струйку чистого витала, прочитав в моем мудром наставлении «простейшие клетки». И, высокомудро посчитал, что ничего проще кровяных телец человека нет. Сотворив на основе этого «простейшего» материала груду всяческого раковых и не только биоотходов, расстроенный неофит воззвал ко мне, на тему исправления его кривых рук, потому что «совсем ничего не выходит».
Ознакомившись с вопросом, я ласково сообщил, что с руками у неофита все хорошо, кривое у него нечто другое, но биомагия тут бессильна, нужна менталистика. Так что сам справится.
Ну и выдал ему плесени обыкновенной на тренировку, возвестив о чудесном методе её обретения, путем оставления хлеба без чар стазиса. Неофит внял, рассмотрев плесень в микроскоп ввел меня в челодлань фразой «какое оно сложное» и начал творить. Ну, какая–то фигня у него вышла, а параноистый я потыкал пальцем в «правила безопасности начинающего биомага».
В итоге провел воскресенье в гордом одиночестве, в отдыхе, разве что немного поработал с узором сознания да пообщался с девочками связными артефактами. Иногда надо, решил аскетичный я.
А вечером вытащил портрет, который живой, затрофеенный из поместья горшков. Полюбовался на гневного обитателя, повосхищался изяществу сплетения матерных конструкций старонорвежского, кельтского и латыни, да и полюбопытствал, а собственно что за хрен меня столь изысканно материт?
— Я Линфред Стинчкомб, гнусный вор, педикабо вос эт иррумабо!
— А верпа у вас для сего деяния–то найдётся? — ехидно уточнил я, на что портрет обиженно отвернулся. — В общем, мистер Стинчкомб, род ваш прервался, Поттеров больше нет, алтарь уснул. Есть тело потомка, захваченного духом, но это, как понятно, не Поттер, — уточнил я. — А я — не вор, а лишь забирал виру — предпоследний ваш потомок участвовал в нападении на мой Род. Вопрос к вам, хотите ли вы быть полезны, и чем вы можете быть полезны?
— Благерт сасанах, и мохак! — изысканно ответил Стинчкомб.
— Ну, положим, ублюдком являешься ты, — решил я не разводить политесы. — Ну и называть Пауэлла англичанином, — покачал я головой, — совсем ты головой протух. Ну а кушать отходы жизнедеятельности могу заставить тебя я, а не наоборот.
— Грибник? Фар и бро хинн! — ответил полиглот.
— Саль навни, — определил я, куда мой собеседник, и убрал портрет.
