Когда Кадет медленно стянул с головы принцессы платок, и мужчины увидели торжествующее лицо красивой взволнованной молодой женщины… Воин-страж крякнул, палач – нахмурился, судья – вздохнул, Глава порта – поднял брови, писец – чуть было не уронил перо, лорд Барк подавил вздох, а Монах – тонко улыбнулся. Точными и быстрыми движениями Кадет проколол кончиками спиралей мочки ушей принцессы. Не пролилось ни одной капли крови. Хорошая примета! Необыкновенные, невиданной формы и красивые золотые серьги замужней женщины. Торжественно-медленно, дав всем полюбоваться красотой лица своей жены, Кадет накрыл ее голову платком.
– Я проколол уши этой женщине по имени Принцесса. Я взял ее в законные жены, со всеми моими и ее правами и обязанностями, – сказал он на лингве, и Монах немедленно перевел. – Я прошу подтвердить это событие в книгах и документах порта Дикка и огласить об этом на Площади.
– Я подтверждаю! – по очереди сказали судья, Глава и начальник тюрьмы.
"И я подтверждаю", – про себя произнес лорд Барк. Несмотря на все заботы и мрачные ожидания, он в эту минуту ощутил высокое, редко посещающее его, волнение.
– Сейчас все разойдутся, возьмем вещи и пойдем домой, – сказал Кадет жене и Монаху, раскланиваясь с уходящими из камеры. – Я хочу торжественно и шумно пройти по порту Дикка. Или я – не Чужак. Дорогая жена! У нас дома есть вино?
… Писец рассказал жене, а та разнесла по всему порту, что Чужак проколол уши своей наложнице – женщине необыкновенной красоты. А ее мужние серьги – невиданной красы, не наглядишься. И капли крови не упало. Портниха госпожа Таррата всем подтвердила, помня о щедрой, очень щедрой плате, что так и есть, необыкновенно красивая девушка, такие одна на сто по сто. Иные портовые холостяки сходили на Невольничий Рынок – повысматривать красивых рабынь, но таких там уже не было, наверное, уже богачи расхватали. Красоты мало на свете, и она богатым, почему-то, всегда достается. Так что, когда на Площади объявили, что Чужак женился на Принцессе, никто уже не удивился.
Принцесса в сопровождении охраны не спеша шла наверх по центральной, Портовой улице. Платок скрывал легкую улыбку довольной жизнью женщины.
Ей нравился порт Дикка. Совершенно не похожий на ровные, приземистые и скучные города Империи, порт, с совершенно другими – веселыми, жизнерадостными – и очень разными людьми, множеством лавок и лавочек, шумными уличными торговцами, зазывалами и обманщиками, предлагавшими из-под полы "чугское золото", магические амулеты, лекарства "от всего". Принцессу узнавали. Иногда кланялись, и она в ответ сдержано-гордо наклоняла голову. Это было почти так же приятно, как в Империи, когда она ехала на Баку в кавалькаде отца под штандартом рода Гигар по улицам столицы Империи, и их приветствовали. И хотя здесь никто не видит ее лицо, все знают, что она – жена господина Кадета, Великого и Могучего Вождя с Холодных Земель, богача и задиры. Великого и могучего, улыбалась принцесса. Щедрого с друзьями и приятными людьми и молниеносно-беспощадного к врагам. К ней боялись подходить, только издали окликали: "Принцесса! А вот мой товар, посмотри и купи, Принцесса!". Принцесса шла в Конюшни.
День был прекрасный, в меру жаркий – потому что с Моря дул чудный теплый мокрый ветер. Недаром местные женщины носят такие широкие блузы и длинные узкие юбки – такой ветер живо задерет короткое и широкое платье на голову – срам и потеря достоинства! А разрезы на боках блуз делают, чтобы в жаркий день продувало немного. Надо зайти и посмотреть материалы на летние юбки – Каддет каждый день настаивает: "Купи себе что-нибудь, красавица-принцесса!" Так, улыбаясь под платком, принцесса свернула к ближайшей большой лавке, жестом остановила охрану, вежливо топнула новым башмачком по битке-звуковому камню, вошла в сумрачную от обилия товаров на стенах лавку и увидела… Сластену.
Сластена выбирала ткани на три платья. Не для себя, конечно. Куда ей столько! Это раньше, когда она в Гавани работала, три-четыре платья непременно надо было иметь. Случалось, мужчина платье портил – то зальет вином, то порвет в драке или от глупой торопливой страсти, нужно было иметь в замену. Да и покрасоваться – платья надо иметь! А теперь она – комнатная невеста. Скучища!… Платья шьет! Закройщицу бы в помощь! Была ведь закройщица, девушка-чуг, про которую запретили расспрашивать и рассказывать! Вот была закройщица!… А теперь – все сама делает, да и получается неважно.
Новая жизнь Сластены началась на третий день после того, как однажды ночью пропала ее закройщица, подружка-чуг. Куда делась подружка, повариха не рассказывала, охранница осталась одна, самая противная, с ней не поговоришь, и Сластена уже начала тосковать, когда пришел тот человек, который ее в это поместье засадил, повел-повел по коридорам в подземелье, по лестницам вверх-вниз и вывел в порту. И велел – немедленно иди домой! И про то, где была, и что там было – никому и никогда! И Империал подарил!
