Случайный рыцарь полностью

Обхватив ее лицо одной рукой, я наклоняюсь и накрываю девичьи губы своими. В первую секунду она, кажется, лишается дара речи. Белла вскидывает тонкие руки на мою грудь и упирается в нее в слабой попытке оттолкнуть. Но в остальном словно приглашает продолжить. Первая секунда поцелуя – мед и сладость. Вкус мисс Рид впрыскивает дозу горячей лавы в кровеносную систему, заставляя усилить напор.

Мои губы захватывают ее, сначала мягко, будто убеждая расслабиться, а затем обрушиваются со всей страстью, усиливая давление так, чтобы она не могла отстраниться. Проходит целая минута, прежде чем она начинает отвечать, поддаваясь этому сумасшедшему безумию. Руки обнимают мою шею, процарапывая огненную дорожку вниз, и я углубляю поцелуй. Язык встречается с ее, сплетаясь в яростной борьбе. Преследую, приручаю, обучаю ее этим сладким ударам. Непонятным образом знаю, что ее никогда не целовали, по крайней мере как это делаю сейчас я. Все тело пульсирует, будто готово вот-вот взорваться.

Территория может оказаться девственной. Неизведанной и готовой к завоеванию.

В какой-нибудь другой жизни, в параллельной вселенной это могло бы быть моим, все это – нежное юное тело, готовое принять мужчину, принять меня.

Проклятье.

Я пытаюсь вернуть мозги на место и мысленно твержу, что все это лишь часть спектакля. Но организм уже потерялся в ней, испепелился, увяз в сладости поцелуя. Мною владеет дикое желание ворваться в девичье тело, заставить вспыхнуть, а затем довести ее до пика блаженства.

Все продлеваю и продлеваю поцелуй – настолько глубоко, сладко и долго, как только могу. Едва услышав ее стон, понимаю, что должен остановиться, иначе возьму ее прямо на сиденье, на глазах у всего Далласа.

Даже я не настолько сошел с ума.

Трудно, немыслимо, невозможно оставить ее, когда этот нежный стон, зарождающийся в ее горле, говорит мне, что она готова идти дальше, чем фехтование языком. Желание целовать ее задает ритм пульсу.

Я с трудом заставляю себя оторваться от нее, с низким рыком прикасаясь в последний раз к губам. Ее глаза распахнуты, она в изумлении взирает на меня.

Распознаю эти чувства: шок, страх и что-черт-возьми-только-что-произошло?

Хотел бы знать ответ. Я лишь хотел отвлечь ее внимание от родителей и этого шакала. Осознаю еще одну вещь: никогда в своей жизни я не испытывал ничего похожего на это маниакальное, животное побуждение, поразившее меня, как только я ощутил ее вкус.

Эта жажда вдруг становится потребностью, кипящей в крови, грозящей поставить под удар всю миссию, если я не преодолею яростное стремление затащить Беллу в постель. То, чему уже очень давно не было места в моей жизни. То, на что после папы, Энджи и Винни у меня не было никакого желания.

Ко всему прочему передо мной вырисовывается еще одна дилемма. По лицу девушки видно, что у нее появляется миллион вопросов, которые она начнет задавать сию секунду. Но если я сдвинусь с места, то она по-прежнему может увидеть родителей и решить, что все это было лишь попыткой отвлечь ее. Очередным представлением, ничего более.

Проклятье! Это была дурацкая идея. Я не могу продолжать, но не могу и оставить ее в оскорбленных чувствах. Вздохнув, я разрываю наш зрительный контакт.

– Белла, послушай меня. Твои родители через дорогу с Браяром, они наблюдают за нами.

Разочарование и шок проявляются на ее лице, по крайней мере выглядит это именно так. Но лишь на секунду. Затем она улыбается.

– Оу. Ну хорошо, в таком случае…

Она тянет руку и властно притягивает мою голову.

Проклятье!

Я целую ее в ответ с жаром тысячи солнц, позволяя этому горячему замешательству и ритму грохотать в крови, словно молот Одина.

Если ей так хочется верить, что это всего-навсего игра, пусть будет так.

Пусть она верит, что у нее все под контролем.

Я продолжаю убеждать себя, что ничего не чувствую. Не наслаждаюсь силой и энтузиазмом, которые она демонстрирует, прижимая маленькое тело к моему, опасно близко к жесткому стояку, который вот-вот разорвет джинсовую ткань.

Очевидно, я не самый искусный лжец.

Не отвечать на поцелуй так же сложно, как не наслаждаться ее вкусом. Но я и не пытаюсь удержать ее, когда она останавливается. На лице появляется торжествующая улыбка, когда тонкие руки скользят по моей шее.

Она дерзко подмигивает и шепчет:

– Думаю, нам лучше отправиться домой.

Черт.

Честно говоря, не знаю, обрадоваться этим словам или начать беспокоиться о том, что произойдет вечером. Я правда не знаю, что из кажущегося неизбежно в том случае, когда Белла и я вынуждены жить вместе в течение следующих шести месяцев – шести гребаных месяцев – в одном доме, который имеет слишком большое значение для каждого из нас. К тому же в нем слишком много подходящих горизонтальных поверхностей… Боюсь предположить, что может случиться.