Оли неохотно двинулся в сторону съёжившейся девушки, и после толчка Иоганна попросту свалился на неё. Сомкнул пальцы на её голой груди. Илона извивалась под ним, но Иоганн врезал ей кулаком по лицу. На миг она замерла, и тогда они раздвинули её ноги, и Оли со спущенными портками навалился на неё. Даже невзирая на кляп, я услышал её полный боли стон. Как сильно Иоганн должен был ненавидеть Лёбе и саму Илону (вероятно за то, что не захотела быть с ним по доброй воле), чтобы в последние минуты жизни творить то, за что, несомненно, заплатит уже вскоре пред лицом Господним! Не поймите меня неправильно, любезные мои, насилие является вещью, достаточно повсеместной в наши беспокойные времена, а у девушек, в конце концов, то место не из мыла и не изнашивается настолько быстро, чтоб не быть способным угостить нескольких мужчин. Однако то, что делалось здесь, вызывало одновременно как моё отвращение (учитывая тот факт, что Илона была прекрасна и очаровательна), так и глубокое удивление такой необычной жестокостью Иоганна
Послышались удары в дверь и яростный, громкий голос Лёбе.
– Открывайте, сволочи, открывайте!
А потом, должно быть, в дело пошли топоры, поскольку я услышал характерные удары по дереву. Сарай не выглядел крепким, и потому я был уверен, что через минуту купец вместе с сопровождающими его людьми окажутся внутри.
Оли сорвался с неподвижной Илоны и бросился к стене за цепом. Я заметил, что низ его живота в крови, и понял, что он добился своего.
Упали выломленные доски. Сначала одна, потом другая и третья. Альди ткнул в возникшую щель вилами, но кто-то пропустил мимо острия и перехватил древко. Иоганн взвыл диким голосом, но в этот момент внутрь проскочил здоровый чернобородый мужчина. Ловко уклонился от удара цепа, после чего отшагнул вправо и ударил Оли топором. Не попал в голову, но зато почти отсек ему плечо, и удар был такой силы, что Оли проехал на заднице и, вереща от боли, упал прямо на острия заржавевшей бороны. Два из них пробили его выше пояса и вышли в фонтане крови вместе с внутренностями.
Чернобородый потерял топор, но выхватил из ножен меч. Двинулся в сторону Иоганна, который, упираясь в стену, покачивал цепом. Внутрь уже влетели Лёбе и второй из его товарищей, лысый как колено здоровяк с вязью шрамов на лице. Я узнал его. Этот парень был одним из тонгов. Следовательно, купец обманул меня, утверждая, что не пользуется их помощью. Лёбе швырнул камень величиной с кулак и попал Швиммеру прямо в лоб. Иоганн с поглупевшим выражением лица упал на колени, опершись на цеп. Лёбе оттолкнул примерившегося к удару чернобородого и бросился в сторону актёрского помощника. Бросил его на землю и выхваченным из-за пояса ножом ударил его в грудь. Иоганн рванулся изо всех оставшихся сил и схватил купца правой рукой за горло. Однако ему это ничем уже не могло помочь. Лёбе, невзирая на хватку, бил ножом, из-под острия которого брызгали струи крови. Он, должно быть, ударил Швиммера, по меньшей мере, раз пять или шесть, прежде чем тот отпустил его шею и замер со сжатой в кулак ладонью. Лёбе поднялся, весь окровавленный, словно резал свинью, с лицом, превращённым гримасой неистовства в маску упыря. Двинулся в сторону Илоны, шатаясь, как пьяный.
– Не сделали... Ничего тебе не сделали? – спросил он хриплым прерывающимся голосом.
Она не ответила, но он уже и сам всё видел. Разорванный кафтан, задранная юбка, обнажившая голые бедра, и кровь на её одежде и теле.
– Неееет! - закричал он так громко, словно его пытали огнём. – Неееет! Моё будущее, моя надежда, не могли они этого сделать!
Он упал на колени и начал рвать волосы на голове. Я всегда считал, что высказывание "рвать волосы на голове" является только удобной и образной метафорой для передачи чьего-то страдания, но вот я видел собственными глазами, как Лёбе, воя словно волк, рвёт волосы со своего черепа целыми горстями. Потом он вонзил ногти в пол и, оглушая всех отчаянным воем, начал биться головой об землю. В конечном итоге, лысый помощник не выдержал этого и схватил купца за плечи. Поставил его силой на ноги.
– Спокойно, спокойно! - Его голос звучал ничуть не успокаивающе. - Убегаем отсюда, к холере! Неизвестно, кто ещё приедет.
Старик Лёбе отряхнулся, протёр лоб ладонями, но всё равно выглядел как сумасшедший. У него были слипшиеся волосы, вспотевшее, красное лицо, разорванное ухо, из которого стекала струйка крови, и мокрая от крови одежда. В течение минуты он смотрел на мёртвого Иоганна Швиммера взглядом, отупевшим от боли и ярости, а потом его взгляд переместился на меня. И когда я увидел глаза Лёбе, что-то подсказало мне, что его следующими словами вряд ли станут: «Чего вы ждёте? Развяжите инквизитора!»… И действительно, не стали.
– Убей его! - бросил он чернобородому мужчине, который вытирал свой окровавленный клинок об кафтан мёртвого Оли.
– Отец, он пришёл меня спасать! - крикнула Илона, и я был весьма удивлён тем, что страшные переживания не отняли у неё, во-первых, способности понимания ситуации, а во-вторых, достойного хвалы сочувствия к ближнему.
