Она повернулась ко мне, и я заметил, что страшные переживания высекли на этом красивом лице, чуть ниже глаз, глубокие морщины. О, любезные мои, не поймите меня неправильно. Илона была по-прежнему прекрасна, но красотой женщины, а не невинной девушки, лишённой забот и проблем.
– Здравствуйте, – вымолвила она бесцветным голосом. - Я ведь должна буду отсюда уйти, правда?
– Да, моя дорогая, - сказал я. – С этим я ничего не смогу поделать. У тебя есть какая-нибудь родня?
– Нет, я уже вам говорила. - Она пожала плечами. - Моя мать умерла при родах, братьев отца чума взяла... У меня был только он. А теперь у меня есть только то, что здесь. - Она посмотрела в сторону грифонов, вырезанных на сундуке, стоящем в углу комнаты.
– Украшения? Ценности? Посуда?
– Немного платьев. - Она покачала головой. - Немного безделушек. Может быть, хватит на несколько месяцев скромной жизни. Риттер советует мне поехать в столицу. – Она немного оживилась. - Он решил порекомендовать меня своим друзьям. Может быть, я смогу играть?
– Это тяжкий хлеб, Илона, - сказал я. - Тем более, если начинать без друзей и денег.
– Он сделал мне предложение, вы знаете, мастер? – Она улыбнулась мимолётной улыбкой, лишенной, однако весёлости.
– О! - Сказал я только, ибо начал уважать мастера Риттера сильнее, чем прежде. - И что ты ответила, если мне можно спросить?
– Я не люблю его, - сказала она просто. - Он... только друг.
– Мне неприятно это говорить, Илона, но если мы поймаем твоего отца, и если он будет осуждён Святым Официумом, что, даст Бог, скоро случится, то всё его состояние будет конфисковано Инквизиториумом. Таков закон.
– Я знаю, - ответила она...
Она подняла на меня глаза, полные слёз.
– Почему он так со мной? – спросила она. - Ведь я так сильно его любила. Я думала, что он заботится обо мне, переживает за меня. А была лишь словно свинья, которую нужно откармливать на убой, - добавила она более резким тоном, и я заметил, что она сжимает пальцами складки платья.
– Это верно, - ответил я, поскольку не собирался её утешать. - Но ты должна теперь научиться жить с этой мыслью. Если мы не можем чего-то изменить, мы должны с этим смириться. А прошлого, со всей определённостью, изменять мы не умеем.
– Вы найдёте его? – Спросила она, глядя теперь куда-то поверх моей головы.
– Конечно, - ответил я. - Не сегодня, так завтра, не в следующем месяце, так через два или через год. Официум терпелив и настойчив...
– Когда вы его найдёте... Просто спросите... почему...
Я кивнул, но откровенно говоря, мне не нужно было разговаривать с Лёбе, чтобы ответить на этот вопрос. Люди всегда жаждали бессмертия или хотя бы долгой жизни. Молодости, жизненных сил, богатства. И этой тщете бренного существования посвящали бессмертную душу. Они были достойны не только осуждения, но также, а может и прежде всего, жалости. Осуждение лежало в руках Всемогущего Господа, мы же могли предложить им лишь жалость и отправить их к престолу Господню дорогой необъятной, но полной любви боли.
– Я рассуждал, что мог бы для тебя сделать, - сказал я медленно. - И пришло мне в голову определённое решение.
– Какое? – Она посмотрела на меня без тени заинтересованности.
– Я знаю одну добрую женщину, она содержит дом, в котором можно встретить богатых купцов и дворян. Я думаю, что мог бы порекомендовать тебя ей...
– И что я буду делать?
– Привлекательно выглядеть, умно разговаривать, пить вино, флиртовать…
– Вы говорите о дома свиданий! - Она недоверчиво посмотрела в мои глаза и вдруг заплакала. - Вы действительно хотите такой участи для меня? Неужели я ничего не стою в ваших глазах? Может и так, - она продолжала рыдать, - потому что и в моих собственных я ничего не значу.
Я обнял её и придержал, потому что она сильно рванулась.
– Дитя, - сказал я. - Выслушай меня, прежде чем осуждать. Действительно, это дом свиданий, но тебя не вынудят делать ничего против твоей воли. Пойми, ты будешь приманкой для гостей. Красивая, способная, привлекательная, когда-то богатая девушка, которую собственный отец лишил наследства и хотел убить. Тебе нельзя упоминать о том, что ты узнала во время допросов, но ведь мы можем обронить словцо кое-где, чтобы подкрепить человеческое любопытство. Будут платить чистым золотом, чтобы только лишь с тобой поговорить и приобрести надежду, что разговор принесёт более щедрый урожай.
Она замерла в моих руках, и только рыдала в мою шею. Я ощущал её тёплое дыхание и слёзы.
– Через месяц, однако, мы отправимся с визитом, который, надеюсь, принесёт тебе много пользы. Поверь мне.
– Инквизитору? - Прошептала она в мою шею.
– Ну, уж если Господь наш мог доверять мытарям и блудницам... - ответил я.
