Он искривил в усмешке сухие губы, и я ответил улыбкой и вздохнул с облегчением. Слова "неплохо" означали, что епископ был в неплохом настроении, может слегка пьян, но в любом случае не мучили его ни подагра, ни язва, ни кожный зуд. Настоящее счастье, ибо разговор с Герсардом, когда он страдает, заканчивался обычно малоприятно для собеседников. Юмор Его Преосвященства я научился уже сносить со стоическим спокойствием и воспринимал его как природные катаклизмы, но в этот раз я был заинтересован в благоприятном окончании аудиенции, от которой могло зависеть будущее Илоны.
Я постучал в двери, не слишком громко, чтобы это не было сочтено за дерзость, но и не слишком тихо, чтобы не показаться слишком робким. Епископ любил нравственное мужество. Ну, понятно, до определённых границ, до определённых чётко очерченных границ...
– Войди. - Услышал я бодрый голос Герсарда и нажал на ручку.
Его Преосвященство сидел в первой комнате своего кабинета около огромного стола, окружённого шестнадцатью черными резными стульями. Перед Герсардом возвышалась кипа документов, а рядом стояла бледно-зелёного цвета бутыль, наполовину наполненная вином, и хрустальный бокал, искусно инкрустированный золотом.
– Мордимер, сын мой, - заговорил дружелюбно епископ и заметил Илону. – Ах, а это, наверное, та молодая дама, о которой ты упоминал, - прибавил он, вставая с места. - Подойди, дитя моё…
Илона подошла к Его Преосвященству и опустилась на колени, низко склонив голову. Её волосы были высоко зачёсаны, на голову одет чепец, а тёмное и скромное платье застёгнуто до самого горла. Она выглядела сейчас почти как монахиня, испрашивающая благословения у своего пастора.
– Не нужно, не нужно, - вымолвил благодушно епископ, но всё же подставил перстень для поцелуя. - Посидите минуту со старым одиноким человеком. - Его голос печально дрогнул, и я догадался, что стоящая на столе бутылка была не первой из тех, с содержимым которых сегодня ознакомился Герсард.
– Ты видишь, Мордимер, чего от меня хотят. - Широким жестом он обвёл рабочий стол. - Петиции, приговоры, отчёты, доклады, балансы, жалобы, доносы… А ты читай все, человече, хоть и глаза слепнут в потёмках… С месяца на месяц всё хуже вижу, - пожаловался он Илоне болезненным голосом.
– Кто-то должен это запретить Вашему Преосвященству, - сказал я решительно.
– Слушаю. - Сказал епископ мгновенно отрезвевшим голосом и повернул голову в мою сторону.
– Ваше Преосвященство слишком большое сокровище для нашего города, чтобы мы могли спокойно смотреть, как вы себя изводите, не считаясь с собственным здоровьем.
Герсард в течение минуты молча пристально смотрел на меня. Глаза его на мгновение стали словно тёмные камни, но затем снова затуманились. Герсард пожал плечами и грустно улыбнулся.
– Видишь, дитя, - обратился он к Илоне. - Немного таких, как этот честный парень. Им там, - снова махнул он рукой, но на этот раз в сторону двери, - все равно, здоров я или болен, лишь бы только я читал, подписывал, выслушивал, советовал, рекомендовал. – Он громко отхлебнул из бокала. - Господь тяжко испытывает своего верного слугу...
Принимая во внимание доходы епископских поместий и тот факт, что среди должников Герсарда было много кардиналов и даже сам Папа, эти испытания не были, на мой взгляд, настолько уж тяжкими. Но, ясное дело, я не намеревался делиться с Его Преосвященством моими наблюдениями, поскольку вследствие такого разговора я не имел бы, наверное, случая делиться уже ничем и ни с кем.
– Налейте себе, дети, вина, - предложил епископ. - И расскажите, с чем пришли к старику?
По опыту я знал, что епископу, когда он был в подобном настроении, очень легко было надоесть, а тогда уже малыми были бы шансы получить от него то, чего я стремился добиться. Поэтому необыкновенно коротко, но образно, я рассказал историю Илоны. Когда я говорил, что она вынуждена теперь проживать у своей далёкой родственницы Тамилы, которая держит дом свиданий, и терпеть сцены, которых не должна видеть ни одна молодая, воспитанная в невинности дама, у Герсарда епископа заблестели глаза.
– Дитя моё, дитя моё, - пробормотал он. - Что за страшная история. Как твой отец мог использовать такое невинное создание...? – Он вытер глаза тыльной стороной ладони. - Что предпринимается по этому делу, Мордимер? - спросил он мгновенно деловым тоном.
– Разослано описание внешности Лёбе во все отделения Инквизиториума, - я ответил быстро, потому что ожидал этого вопроса. - Поставлены в известность юстициарии, стража, городские советы, им мы сказали, что ищем мошенника и убийцу. Поставили в известность также... - я понизил голос - кого нужно.
– Кого ну... - начал было епископ. - Ах, да, - добавил он в следующую секунду. - Это хорошо, что их тоже... - Он потёр подбородок пальцами. - Это хорошо. Да, я бы сказал, что это более чем уместно...
– То есть ты осталась без имущества? – Он обратил взор на Илону.
– Да, Ваше Преосвященство, - сказала она, склонив голову.
– Мордимер говорил, что ты играла с комедиантами. Позабавишь старика?
