– А если и так? – ответил я вопросом на вопрос.
– Тогда у меня для вас работа. Я, как вы это называете, колдун, или, говоря иными словами, мастер темных искусств, – закончил он с явным удовлетворением и гордостью в голосе и сложил руки на груди, глядя на меня сверху.
. , . , .
– Ну и что дальше? – спросил я спокойно.
– ... – начал . – ? . – ! , .
, , её . . ?
– Обратитесь в местное отделение Инквизиториума, – произнёс я равнодушно. – Ближайшее находится в Ваксхолене, если мне не изменяет память. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы вернуться к молитве и благочестивым размышлениям.
Он смотрел на меня взглядом, в котором изумление боролось с раздражением. Пальцами правой руки схватился за бороду.
– – он . – , ? я „”, , ” , , „” ? , ?
Этот человек не только не должен был знать эти книги, но даже слышать их названия. Однако я также знал, что даже крупнейшие секреты распространялись, если о них знало слишком много людей. А ведь об „Искусстве демонологии”, произведениях Юсуфа аль Ахмади или языческом дубе нам рассказывали в Академии Инквизиториума (эти вопросы также преподавались и экспертам в экзорцизме). Понятно поэтому, что рано или поздно, о них могли узнать и посторонние люди. А, например, среди профессоров императорских университетов подобные интересы не были чем-то необычным. Некоторые даже выдавали себя за могущественных чародеев, пользуясь полным тревоги уважением простаков, но рискуя при этом, что Инквизиториум захочет поближе познакомиться с их жизнью. К сожалению, милостиво правящий нами император и сам пользовался советами гадалок, астрологов, хиромантов и прочего выманивающего золото сброда, так что на любые дела, связанные с, как он это называл, „безобидной магией”, не обращал особого внимания. Это связывало руки инквизиторам, а людей, нездорово интересующихся темными искусствами, убеждало в безнаказанности. Из того, что я знал, Его Императорское Величество только один раз соизволил расстроиться, когда один из шарлатанов начал утверждать, что исключительная кротость владыки была вызвана с помощью чудес, созданных именно им. Если не ошибаюсь, учёный доктор до сих пор торчал в подземелье. А поскольку Светлейший Император расходы на еду и топливо для заключённых считал излишеством, то, вероятно, лжемагу было сейчас не до смеха. Если, конечно, на своё несчастье, он был ещё жив.
– Оставьте меня в покое, – сказал я ему. – Разве можно обсуждать такие вещи в доме Божьем?
– Я требую, чтобы меня арестовали. – Его бледное худое лицо покрылось пятнами румянца.
– А сжечь вас где? Здесь или, может быть, в столице, чтобы побольше людей пришло на представление? – Пошутил я с серьёзной миной.
– Я хочу, чтобы вы отправили меня в монастырь Амшилас! – он почти кричал. – Я хорошо знаю, и вы хорошо знаете, чем занимаются тамошние монахи… – добавил он немного спокойнее и присел рядом со мной. – Сделайте это, именем меча Господня! – зашептал он мне почти в самое ухо, обдавая меня смесью запахов лука и гнилых зубов.
Я отстранился, ибо моё чувствительное обоняние с огромным трудом выносило подобные ароматы.
– Вы испытываете моё терпение, – сказал я спокойно, хотя обязанности монахов из Амшиласа не обсуждаются публично, и уж тем более в кругу людей, не связанных тесно с Церковью или Инквизиториумом.
– Меч Господень! – заорал он. – Что я должен сделать, чтобы меня арестовали? Осквернить, как вы говорите, святые реликвии?
Он произнёс эти слова и вдруг бросил взгляд в сторону алтаря. Сорвался с места, будто намереваясь привести в действие свои смелые слова. Но этого я уже не мог позволить. Я схватил его за плечо, и он плюхнулся рядом со мной с болезненным стоном.
– Все, хватит, – сказал я твёрдо. – Пойдём.
– Ну, пошли. – Он согласился без сопротивления и даже с удовлетворением в голосе.
