– , . – , – изгнала .
– Ага, – только и ответил я, ибо добавить мне было нечего.
– Он – . – . . , , да , , . – , .
– – , .
, . , . , .
– Мордимер, – произнесла она очень спокойным тоном. – Что ты делаешь?
,. , . , .
– , .
– . – . .
– . – . . . , , . , ты – – .
Я сел рядом с ней и взял пальцами прядь её волос. Она не двигалась.
– , , , . – , , , ?
– Благодарность – это грех? – Она смотрела мне прямо в глаза.
– ! – . – . . ... . ? , ? , : . ли я ?
– Мордимер, я была твоим союзником в борьбе со злом, – сказала она значительно. – Разве ты не убедился, что я на правильной стороне?
– . – , . – . , . – , . , ? , и , .
Она долго смотрела на меня, и я видел, что она обдумывает мои слова. Я не обольщался, что они её убедят, но надеялся, что она хотя бы поймёт, почему я так поступаю.
– Ты хочешь меня сжечь, Мордимер, – наконец горько произнесла она. – А не вытащить из пропасти.
– Я борюсь за твою душу, Карла, – ответил я. – Так кого может заботить, что станет с твоим телом?
– Представь себе, меня заботит! – Она приподнялась на локте. – Развяжи меня немедленно и дай мне уйти!
– На этом свете мы только гости, но там, – я поднял взгляд, – нас ждёт настоящая жизнь. Хочешь ли ты отказаться от вечного радостного пиршества за столом Господним? Если бы я позволил тебе уйти, я бы уничтожил надежду. Но я отвезу тебя в Хез, Карла, и поставлю перед судом Святого Официума. Поверь мне, ты умрёшь, примирившись с Богом и нашей святой верой. Исполненная любви. Искренне раскаявшаяся в грехах. Поверь мне также, что в огне, переживая блаженные муки костра, ты поймёшь, что именно в тот момент, когда я тебя выдал, поступил как твой настоящий друг. Потому что разве может быть большее доказательство любви, чем борьба за чьё-то спасение? Как мелочно и эгоистично вёл бы я себя, предпочтя чувство благодарности долгу перед твоей бессмертной душой!
, сказано , был , , .
– , ! – . – ?
– А разве хирург не отрезает конечность, в которую попала плохая кровь, чтобы спасти жизнь пациента? – спросил я.
Я сжал её лицо ладонями и поцеловал её прямо в губы. Она не сопротивлялась, но и не ответила на поцелуй. Её губы были холодны, чудно блестящие глаза печальны. Быть может, я мог бы полюбить такую женщину, как она, но эта мысль только усилила мою грусть.
