Я почувствовал, как она впивается ногтями в мои плечи. Когда я взглянул, то увидел, что она разорвала мне и рубашку, и тело, и её пальцы окрасились красным.
– Перестань! – Я с трудом оторвал её от себя и оттолкнул.
Она посмотрела на меня взглядом испуганного животного, которому кто-то, кому оно безгранично доверяло, нанёс незаслуженную обиду. Но вдруг её взгляд упал на мои разодранные плечи, потом она посмотрела на свои окровавленные руки.
– Я не хотела! Мордимер! Я не хотела! – Закричала она, и в её голосе я услышал одновременно и страх, и отчаяние. – Я не сделала тебе больно? Правда? Мордимер? Не сделала?
Я протянул руки и снова прижал её к себе. Я лишь надеялся, что запах крови, текущей из порезов, не вызовет у неё внезапного прилива аппетита, перед которым рушатся все плотины и исчезают все барьеры. Я не сомневался, что она искренне горевала бы о моей смерти, но я также знал, что она может сделать это быстрее, чем подумает. Плохой это был бы конец для инквизитора, умереть от рук существа, в существование которого до недавнего времени не верил.
– Сотканы из света? Я не понимаю. Что это значит? – Я гладил её по спине, чтобы она успокоилась.
– Это мы сотканы из света, – зашептала она. – Избраны…
– Избраны для чего?
Она долго молчала, но не потому, что не хотела говорить, видимо, она искала правильные мысли и правильные слова.
– Чтобы нести Его слово, – ответила она неуверенно и как будто полувопросительно. Но так сильно акцентируя слово «Его», что у меня не было сомнений, о ком идёт речь.
Итак, по словам моей спутницы, люди, преображённые в вампиров, должны были стать кем-то вроде апостолов Иисуса, наделённых необычайной силой! Но почему они потеряли память о своём призвании? Почему они одержимы жаждой человеческой крови? Почему Христос, сойдя с креста мучений и страдания, не воспользовался их помощью во время похода своей армии на Рим? Почему Он забыл о них или счёл бесполезными и предоставил самим себе?
– Расскажи, что случилось, – попросил я ласково. – Постарайся, моя дорогая. Вспомни. Что ты делала, когда Его прибивали к кресту?
– Я стояла. Смотрела. Мне было так грустно, – произнесла она глухо, словно извлекая воспоминания, которые давно утонули во мраке забвения, и до которых она дотянулась со страхом и удивлением.
– Он посмотрел на меня и улыбнулся, – добавила она. – Он выбрал меня. Я знала. Не только меня...
– Откуда ты знаешь?
На этот вопрос она уже не смогла ответить. Я почувствовал только, что она пожимает плечами.
– И что было потом?
– Он умер, – вздохнула она.
– Кто умер? – Не понял я.
– Он, – ответила она.
Ну что ж, мы хорошо знаем, что Иисус Христос не умер на кресте. Да, я встречал когда-то ересь, последователи которой именно так и утверждали, но я не допускал, чтобы вампирша когда-либо имела контакт с проклятыми богохульниками. По-видимому, мгновенный обморок она приняла за смерть, ибо было хорошо известно, что наш Господь висел на кресте в течение многих часов, прежде чем решил сойти во славе и покарать своих гонителей.
– Тогда я упала... – Она снова надолго замолчала.
– И что было дальше?
– Я была окружена светом. Я слышала прекрасный голос. Поток... – Она внезапно прервалась и только тяжело дышала мне в шею.
– Поток? – Переспросил я.
– Ко мне плыл светлый поток... Змей и голубка! А потом, – она вздрогнула всем телом, – тьма и кровь!
Я аж вздрогнул, такая сила была в её крике. Она отстранилась от меня, и я увидел, что её лицо исказилось гримасой боли и ужаса.
– Везде кровь! Тьма! Нет больше света! Нет! Темно, темно, страшно! А ведь мы сотканы из света! Он обещал! После Его смерти, это мы...
– Шшш... – Я решил снова её обнять. Она тряслась, словно стоя под порывами ледяного ветра.
– Он поссссмотрел на меня, – прошипела она со злостью.
– Ты же говорила, что он умер, – сказал я спокойно.
– Он умер, а тот новый посмотрел! Тот другой! Я упала! Я упала в обморок!
