— Ваше Величество, предлагаю нам чередовать вопросы, — обрисовывал я ученику последовательность урока.
— То как? Череду давать? — не унимался царь.
— Ты вопрошаешь — я отвечаю. Опосля вопрошаю я, и ты отвечаешь, — сказал я.
— Вот… и снова ты кличешь меня величеством, а после не кричишь величеством, на «ты» говариваешь.
— Величеством кличут государей иных держав, европейских. И то, как тебе больше понравится, так и буду называть, — спокойно, участливым тоном говорил я.
Из терема в царские палаты сразу со мной шёл Гора. И в этот раз он не канючил, что ему приходится быть чем-то вроде пугала. Он ушёл следом за государем! А вот это такая превеликая честь, что далеко не каждому дано. Благодарить должен меня Гора.
Так что я в данном случае решаю две задачи. С одной стороны, у государя появился такой охранник, что от одного вида становится страшно. С другой стороны, я закрепляю свои служебные отношения с Горой. Но не могу я допустить, чтобы в моей команде не было такого большого человека.
На самом деле, Горе даже не надо драться или как-то проявлять себя. Очень многие вопросы можно решать только потому, что Гора будет стоять за моей спиной. Или же это какие-то фантомные боли из прошлого? А если и так — так не вижу ничего плохого.
— Итак, Ваше Величество, давайте попробуем с вами позаниматься, — сказал я, когда мы вошли в класс.
Конечно, в ближайшее время я в обязательном порядке обустрою здесь всё так, чтобы можно было, действительно, интересно учиться. Как говорили в будущем, собираюсь использовать лайфхаки. Вот, например, чтобы выучить политическую или физическую карту мира, достаточно просто повесить её в туалете. Что-то похожее будет и у государя.
— Итак, Ваше Величество, давайте попробуем с вами рассчитать, сколько чего нужно для того, дабы прокормить один древний римский легион… Мы с вами вместе сосчитаем, после запишем, сколь нужно куриц, сколь овец, какое оружие, сколь оно стоит, во сколь серебра обойдутся люди, которые будут учить рекрутов… Всё-всё…
Именно такими педагогическими приёмами я и хотел увлекать Петра Алексеевича. Уже понятно, что он всё больше склоняется к военной службе. Будем отталкиваться от желаний подростка, чтобы развивать в нём в том числе и понимание государственной деятельности.
Сколько обходился древнему Риму легион, сколько нужно крестьян, чтобы прокормить такое количество военных. Таким образом мы подучим историю, арифметику, всё это запишем, то есть немного и письменами займёмся.
— Сие мне по нраву… Но сколь же многое потребно сделать, кабы легион воевал, — примерно через полтора часа непрерывных занятий с усталостью, но с горящими глазами говорил Пётр Алексеевич.
— Ещё, Ваше Величество, мы поговорим о том, как тот легион могут пользовать лихие люди. И что сделать, кабы он оставался верен присяге, клятвам своим.
— Вот! Так это же яко наши бунтовщики! — государь был рад своей догадке.
— Всё так, Ваше Величество. И коли мы будем ведать добре историю, меньше ошибаться станем. Ибо всё то, что нынче происходит, пусть и в ином виде, но уже было раньше с нашими предками, — я улыбнулся. — На сим урок наш кончился.
Задались вопросы, на которые я отвечал однозначно, явно интригуя своего ученика на будущее занятие.
— Сие мы пройдем после… А про иное я вам такое расскажу… нет, опосля, — отбивался я от начинающего нервничать мальчугана.
Вот еще урок! Нужно постараться сделать так, чтобы государь меньше нервничал, вернее умел себя сдерживать.
Надеюсь, что я взял правильную линию поведения с государем. Его нельзя учить, усаживая на учебную скамью. Он должен сам делать выводы, решать реальные задачи, с примерами из настоящего. И много-много дискуссий, давать молодому человеку высказываться, даже если он говорит явные глупости. Ведь без этого никогда не начнёшь говорить умные вещи.
Возвращался я домой в приподнятом настроении. Всё получается. Или почти всё. И очень много ещё впереди. Но я — наставник государя. Надолго ли? Может, начнутся вскорости козни, интриги, и меня обязательно попробуют оттащить от юного царя.
Но пока я здесь, пока я нужен боярам, пока у меня есть компромат на Патриарха нужно максимально использовать свои преимущества, пристрастить государя к нашим занятиям. И пусть потом попробуют отказать Петру Алексеевичу!
— Утомились? — в комнате меня встречала Анна.
— Утомился, а просыпаться придётся в ночи, — ответил я.
— Буде приступ? — проявила догадливость Анна.
— То мужеские дела! А за снедь — спаси тебя Христос, — сказал я, глядя на заставленный едой стол.
Что-то мясное дурманило ароматом из котелка. Душистый хлеб так и манил. А ещё лучок свеженький, зелёненький. Где только взяла? Мы же вроде бы как в осаде.
Но все вопросы лишние, когда поистине голоден. Я уминал жаркое, как говорят, за обе щёки. Запивал кваском и был поистине счастлив. Порой, человеку нужно очень малое для того, чтобы он ощутил то самое счастье.
— Прости меня, барин, укусила я тебя… — рядом стояла Анна, понурив голову. — Коли изнову лобызать уста станешь… кусать не буду.
Сказав это, девушка зарделась, глаза словно уронила на пол, отвернулась.
