Слуги Люта, сбросили с гужевой лошади поклажу, погрузили своего убитого господина, привязали труп веревками и поскакали прочь от проклятого места.
Глава 8
Поход на Вручий
Гибель старшего сына сразила Свенельда. Участвовавшие в роковой охоте слуги были наказаны – особенно досталось Выскирю, поскольку прочие, спасая себя, возложили на него основную вину за случившееся. Бедный раб простился бы с жизнью, если бы Блуд, не выкупил его, по просьбе Мстиши. Свенельд остался верен себе: даже в великой горести он не сумел устоять перед десятью серебряными гривнами.
Несчастный отец жаждал мщения, в чем его неожиданно для всех поддержал Варяжко:
– Олег задел твою честь, – сказал пестун Ярополку. – По закону твой брат должен был требовать у тебя суда над Лютом, а не вершить наказание самолично. Коли ты не проучишь древлянского князя за своеволие, потеряешь уважение дружины и народа.
– Как же я проучу Олега? – растерялся Ярополк. – Не идти же мне на него ратью!
– А почто бы и не пойти? – сказал Варяжко. – Заставь Олега заплатить за покушение на твою честь, чтобы ему было впредь неповадно тебя обижать.
Бояре, равно как и дружинники, тоже поддержали поход, суливший им хорошую добычу: ведь древляне, благодаря торговому пути на запад, жили богато. И в конце концов, Ярополк, поддавшись уговорам, повел свою дружину к городу Вручию, где находилась резиденция Олега. Свенельд настойчиво предлагал захватить еще и прежнюю столицу древлян, самый богатый их город – Искоростень, однако Ярополк и Варяжко решительно отвергали эту идею.
– Я хочу лишь постращать брата, – заявил князь.
Варяжко поддержал его:
– Коли мы совсем разорим древлян, им нечем будет платить нам дань.
Несмотря на такой неоспоримый довод, Свенельд продолжал уговаривать Ярополка напасть на Искоростень, однако князь на уговоры не поддался, а Варяжко однажды проворчал:
– Не пойму я, Свенельд, чего ты больше желаешь – отомстить за гибель сына али еще разбогатеть? Все одно ты все богатство в могилу не унесешь.
На исходе травеня45 войско киевского князя подошло к Вручию и расположилось в низине. Дружинники, отужинав, начали готовиться ко сну.
Блуд, исполнявший в этом походе должность сотского (командира сотни) отдал кое-какие повеления своим ратникам, после чего принялся озабоченно разглядывать деревянную крепость на вершине холма. Вручий казался непреступным, потому что был защищен с одной стороны глубоким рвом и земляным валом, с другой – речкой и болотами.
«К долгой осаде мы не готовы, а иначе нам Вручий не взять. Постоим, постращаем князя Олега да и воротимся в Киев, не солоно хлебавши».
В сумерках лагерь начал понемногу затихать. Блуд уже собирался лечь спать, когда к нему подошел Мстиша и сказал:
– Хочу с тобой потолковать.
– Давай, потолкуем.
Мстиша опустился на пенек рядом с сидящим на другом пеньке Фомой и задал другу неожиданный вопрос:
– Ты страшишься своего Бога?
– Страшусь, – признался Блуд, присев на кучу хвороста.
Мстиша удивленно пожал плечами.
– Чем же страшен Христос? Перун поражает людей огненными стрелами, а вашего Бога вы сами называете милосердным.
– Как тебе объяснить? – затруднился с ответом Блуд, но, немного подумав, все-таки нашел нужные слова: – Понимаешь, страх всяким бывает. Я вот боюсь оказаться недостойным милостей нашего Господа. Его можно задобрить не требами, как Перуна, а токмо достойными делами и помыслами.
– Класть требы проще, чем творить добрые дела, – согласился Мстиша.
– То-то и оно!
– Я послушал бы о вашем Боге, – попросил юноша друга.
– Фома больше меня знает о Спасителе, – отозвался Блуд.
– Ну, пущай он скажет.
Немного подумав, Фома начал:
– Когда Господь был в образе человека, его взялся искушать злой дух, именуемый у христиан дьяволом. Сорок дней длилось сие искушение. Иисус не ел, не пил, а лукавый предлагал ему сделать камни хлебами. Христос же отвечал своему врагу: «Не хлебом единым будет жив человек, но всяким словом Божьим». Потом дьявол унес Христа в Иерусалим, поставил на крышу храма и сказал: «Если ты Сын Божий, бросься вниз».
– Зачем? – удивился Мстиша.
– Незримые Ангелы подхватили бы Иисуса, и народу было бы явлено чудо.
– И люди стали бы бояться Христа, как мы наших волхвов, – догадался Мстиша.
Фома кивнул.
– Верно мыслишь. Волхвов все боятся, но никто не любит, а Иисусу не надобен был страх без любви. Он сказал лукавому: «Не искушай Господа Бога нашего». Потом злой дух пообещал отдать Христа сделать величайшим земным владыкой, а взамен Сыну Божьему полагалось пасть перед дьяволом ниц. На что Иисус ответил: «Отойди от меня, лукавый дух; ибо писано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи».
– Одолеете ли вы волхвов? – вздохнул Мстиша.
– Одолеем, – уверенно заявил Фома. – Одолел же святой Петр Симона Волхва.
– Что за Симон Волхв? – осведомился удивленный Блуд. – Почто я о нем никогда от тебя не слыхал.
– Прости! – виновато ответил Фома. – Как-то к слову не приходилось.
– Ну, так поведай теперь.
– Самаритянин Симон хотел, дабы и его сочли апостолом, за что даже пытался дать мзду святому Петру.
