— У тебя есть имя? — вдруг подумала я.
Многие знаменитые клинки носили грозные названия, вроде «Палача» или «Молнии», но это имя звучало иначе. Личнее. Словно я, наконец, узнала имя загадочного знакомого, имя, что принадлежало ему с рождения, а может быть, и было выбрано им самим.
Внезапная мысль заставила меня замереть, а затем я чуть не ударила себя по лбу от её очевидности.
— Ты можешь пить кровь животных?
Неужели я ни разу не задумывалась об этом раньше?
— Я достану её на кухни. Свиную или баранью кровь. Тогда ты сможешь питаться регулярно.
Я не ожидала волны благодарности, что излучил Кайдо, и его тихого удовлетворения, когда он скользнул вверх, превратившись в гладкий серебряный обруч, уютно устроившийся в моих волосах. Он был привязан ко мне, я это поняла.
Решение проблемы убийственного кинжала оказалось куда проще, чем я могла предположить. Мне не придётся морить его голодом, увечить себя или позволять ему убивать кого-либо. Я смогу красть кровь животных с кухни, держать его сытым и довольным — и больше не бояться.
Я тихо рассмеялась. Всё казалось таким сложным, что я просто не заметила простого решения. Рана на моей руке наверняка оставит шрам, но он будет напоминанием, что не все трудности нужно решать ценой страданий. Порой ответы на вопросы находятся прямо у нас под носом.
***
Я нашла королевский бордель.
Он прятался за несколькими извилистыми лестницами и лабиринтом туннелей. Ужасные звуки, что доносились оттуда, подтвердили — я пришла по адресу.
Дикие крики удовольствия перемежались жуткими стонами боли. Смех. Вопли. Я сжала кулаки и зажмурила глаза, пытаясь подавить накатывавшие тошноту и страх.
Смотровых отверстий в стенах не было, но рядом стояла лестница, ведущая в узкий лаз. Пол этого прохода был испещрён крошечными отверстиями, сквозь которые можно было заглянуть в комнаты внизу.
Я бесшумно проползла над залами, обставленными атласом, бархатом и шёлком. Внутри стояли огромные кровати, груды подушек и занавеси из алого тюля. Пол переливался чёрно-белым мрамором, а стены были покрыты резьбой, изображавшей фейри, людей и даже Тварей, предававшихся плотским утехам. Некоторые комнаты пустовали, но большинство — нет. Внизу мелькали обнажённые тела, сцены сменяли друг друга, от чувственных до омерзительных.
Триана рассказывала, что не все в борделе короля находились там против своей воли. Некоторые выбрали эту жизнь ради денег или близости, и могли уйти, когда пожелают. Некоторые служили только избранным клиентам и не обязаны были угождать каждому посетителю. Сама идея подобной работы не вызывала у меня отвращения, если она была действительно добровольной.
Но это касалось далеко не всех. Фейри-прислужники нередко оказывались здесь, отрабатывая долги или в качестве наказания за проступки перед Благородными Фейри. А люди вроде Трианы были похищены из-за своей красоты. Их, как и остальных человеческих слуг, не награждали ничем, кроме еды, одежды и крыши над головой. Они не получали платы, хотя стоили дорого. Существовал определённый тип садистских фейри, находивших наслаждение в причинении боли и злоупотреблении властью. И в любимом борделе короля Осрика этим желаниям, разумеется, угождали без малейшей мысли о морали или приличиях. Ведь в этом и заключался смысл — жертвы должны были страдать.
Тех, кто был здесь против воли, легко было узнать. Ужас и ненависть охватили меня, пока я запоминала лица: и жертв, и Благородных Фейри, что издевались над ними. Если я когда-нибудь встречу одного из этих чудовищ в коридоре наедине, они не переживут эту встречу — на последствия мне будет всё равно.
Кайдо сжался на моём предплечье, отражая моё желание убивать.
Слёзы застилали глаза, пока я пробиралась мимо самых страшных сцен, но я заставила себя идти дальше. Нужно было запомнить расположение комнат и отметить возможные выходы. Триана сказала, что здесь служило около шестидесяти человек, и примерно четверть из них находились здесь против своей воли. Может быть, если мне удастся сбежать, я смогу увести этих пятнадцать с собой. А если Друстан займёт трон, он наверняка их отпустит.
Не все сцены были жестокими или даже сексуальными. Я замерла, поражённая, увидев, как в одной из комнат леди Света, полностью одетая, обнимала улыбающуюся водную нимфу, лежавшую рядом. В другой комнате крылатый фейри-прислужник смеялся и игриво дразнил клиента, получая в ответ поцелуи.
Не все фейри были монстрами. Но слишком многие — да.
Среди тех, кто явно находился здесь не по своей воле, я насчитала семь человек и трёх фейри-прислужников, прежде чем добралась до самой последней, самой роскошной комнаты. Её украсили в белых и фиолетовых тонах, с переливающимся как опал тюлем вместо алого. Я сразу поняла, что это за место. Триана говорила, что король Осрик держит особую комнату для своих «питомцев» — несчастных человеческих женщин, которых он называл своей личной собственностью.
Триана утверждала, что они никогда не задерживались надолго.
