Как оно начинается? «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Редкая по философскому содержанию фраза, достойная отдельного анализа. Согласись, что так мог написать только тот, кто точно знает и чувствует себя вправе говорить о том, что же было «в начале». В крайнем случае, это мог бы быть автор Ветхого, но никак не Нового Завета, и уж точно не юный апостол Иоанн. А теперь сам вспомни — даже графическое обозначение буквы «Слово» в глаголице — очевидный символ женщины! Случайность? Или определение «Бог есть Любовь» в первом соборном послании Иоанна. Согласись, что подобные формулировки претендуют на уровень откровения, восходящего к самому Всевышнему… Я уже не говорю о такой малости, как тот факт, что именно на месте Иоанна на изображениях «Тайной вечери» авторы икон помещают женщину. И так видит не только Леонардо да Винчи, но и православные мастера — мы с тобой только что в этом сами убедились в Свято-Троицкой церкви.
— Хорошо, допустим, ты права. И мне, в общем-то, понятно, в чем заключалась суть конфликта между носителями новой философии и последователями ортодоксального иудаизма, в среде которых зарождалось христианство. Но из чего ты делаешь вывод о соперничестве между Петром и Марией?
— Если исходить из канонических Писаний, то наиболее заметной особенностью Евангелия от Иоанна является появление в нем образа некоего «любимого ученика», который нигде не называется по имени. Именно этот «любимый ученик» в нескольких ситуациях вызывает ревность Петра. Посмотри внимательно по тексту: во время Тайной вечери «любимый ученик» возлежит на груди Иисуса, в то время как Петр делает знак, чтобы просить ученика задать за него вопрос Иисусу: «Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припавши к груди Иисуса, сказал Ему: Господи! кто это?» (
Вот еще одна, весьма показательная «сцена ревности», выписанная с удивительным количеством деталей: «Петр же, обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: Господи! кто предаст Тебя? Его увидев, Петр говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною. И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?» (
— Но ведь, если я не ошибаюсь, в Евангелии от Иоанна «любимый ученик» — мужского пола… Более того, предпоследняя строчка текста прямо говорит, что именно этот ученик и является его автором: «Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его» (
— Браво, абсолютно точно. И при этом остается загадкой: кто же он? Почему прямо не назван? Тебе эта заключительная, весьма странная, как для евангелия, фраза не кажется искусственной? От чьего имени заявлено: «знаем, что истинно свидетельство его», если он сам его же и написал? Так вот, существует масса доказательств, что фраза эта — значительно более позднего происхождения, чем основной текст, а этим «любимым учеником» в оригинальном варианте была именно Мария Магдалина, просто потом канонический текст целенаправленно «дорабатывали». То есть сочли за большее благо никак не назвать «любимого ученика», исказить первоначальный смысл, чем согласиться с мыслью, что им могла быть женщина. Вспомни, все в том же Евангелии от Иоанна прямо говорится: «При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (
