Бердяев писал, что мужчина через женщину связан с природой, космосом, вне женского он будет напрочь отрезан от души мира… Женщина же вне связи с мужским тоже не была бы вполне человеком, в ней слишком сильна темная природная стихия, безличная и бессознательная. Вспомни, как сказал апостол Павел в Послании к эфесянам: «Муж есть глава жены… Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика». Обрати внимание: муж есть глава жены, но именно он, а не она «оставит отца и мать и прилепится к жене своей».
Однако при этом в самых базовых понятиях ортодоксального христианства незаметно так, аккуратненько было заложено предопределение о «греховности» физических отношений между мужчиной и женщиной —
Между прочим, в духовной сфере именно женщина есть сильный пол. Одни толкователи объясняют библейское повествование о грехопадении тем, что сатана выступил перед Евой как перед «слабым полом», самой уязвимой частью человека в целом. Другие считают, что как раз наоборот: Ева подверглась искушению как высшее, духовное начало человеческой природы и именно в этом начале прежде всего надо было уязвить человека. Когда самый восприимчивый, самый важный для общения между Богом и человеком канал приведен в расстройство, остальное совершается само собой. Кстати, это очень характерно проявляется у иудеев: мужчины не могут молиться в одиночку, им нужно собрать «миньян» — десять человек, чтобы молитва была услышана Всевышним, а женщина может молиться и одна — ее голос будет услышан там, наверху.
Наступила пауза.
— Я просто сражен, — сказал Трубецкой. — Потрясающая речь. Я никогда не был женоненавистником, но после таких аргументов просто хочется активно заняться развитием собственного женского начала.
— Лучше сделать это безотлагательно, — засмеялась Анна, — так как небезопасные прецеденты уже бывали в истории, в том числе — российской. К примеру, тирания Петра I привела к уродливой гипертрофии мужского начала, насилующего женскую природу нации. Поэтому в последующую эпоху маятник качнулся в другую крайность: XVIII век после Петра оказался «бабьим веком», когда первые роли, как положительные, так и отрицательные, играли на троне женщины. Мужчинам отводились эпизодические роли фаворитов или слуг венценосных дам, а ведь все должно быть в гармонии.
— Я вот думаю, учитывая то, что ты сейчас сказала: что же помешало Досифее — Дарье Тяпкиной — во время «бабьего века», когда вся власть в России пребывала в нежных женских руках, просто взять да и уйти в женский монастырь? Страх, что родственники найдут, как гласит официальная версия? Или завет с Всевышним, как сказал нам этот странный монах? Или все-таки что-то другое? — Трубецкой размышлял вслух, понимая, что ответ на этот вопрос найти нелегко.