Драйдопельт отличался тайной особенностью: у него было два носа, но второй нос находился вовсе не там, где сидят обычные носы. Он выбирал такие места, где никому и не вздумалось бы его искать. Он не чувствовал себя связанным с каким-либо определенным местом, даже с лицом. Этот нос не служил ни для нюхания, ни для чихания. Он был предназначен для совершенно тайных целей, пользовался неограниченным доверием своего владельца и был гораздо нахальнее всех остальных носов. От него ничто не ускользало, и, оставаясь невидимым, он приносил своему хозяину самые неожиданные новости. Разумеется, он был гораздо образованней и разносторонней, чем обычный вульгарный орган обоняния. Нос этот обладал большим самомнением, лелеял себя и холил, несмотря на крайнюю свою занятость. Да, он был настоящей редкостью, и оставалось только позавидовать его обладателю. Недавно, очутившись в обществе двух важных особ, он принял самое деятельное участие в их беседе. Оба господина решительно не могли понять, откуда исходит этот третий голос…
Однажды на собрании акционеров он совершенно неожиданно занял место за столом президиума и заговорил. Ну и подивились присутствующие, услышав голос невидимки! Кто же скрывается за этими словами? Господа испугались, что в них заговорил некий внутренний голос, и решили от него избавиться. Конечно, можно выбросить стол, вышвырнуть стул, снять пол в комнате. Но как выбросить нечто невидимое? Например, внутренний голос? Нет, оставалось только быть начеку и ждать. Но все-таки им было стыдно друг друга, и они заговорили о совершенно посторонних вещах.
На другое утро нос принял участие в важном совещании руководящих советников магистрата, которое состоялось в конференц-зале. Но с ним приключилось несчастье. Он случайно свалился со стола в корзину для бумаг и никак не мог выбраться оттуда. С перепугу нос начал орать и был тотчас опознан. Один из заседающих, мужественный чиновник, схватил его кончиками пальцев и приготовился выбросить за дверь. Но тут же сообразил, что носа, который бегает сам по себе, не существует. Непременно должно быть лицо, с которого сбежал этот нос. Он обвел взглядом присутствующих. Нет, на всех лицах сидели соответствующие носы. Тут чиновника объял ужас.
— О господи, лишний нос!
И он швырнул этот предмет обратно в корзину для бумаг.
Остальные только покачали головами, не понимая, что здесь такое происходит. Неужели даже в священных стенах магистрата нельзя быть застрахованным от подобных набегов?
Тем временем к носу вернулось наконец самообладание, и он дал тягу. Когда господа решили взяться за него и притянуть к ответу, его уже и след простыл.
Вот этот самый Драйдопельт и явился теперь к Люциане.
— Вам не показалась странной вся эта история с велосипедом? — начал он без всяких обиняков. — Разрешите сказать вам, тут что-то неладно. Против вашего мужа затевают дело. Пусть он не зевает. Поверьте, я желаю ему добра. — И не пускаясь в дальнейшие подробности, Драйдопельт нахлобучил фуражку и был таков.
Люциана беспомощно смотрела на Мартина. Но он только весело рассмеялся.
— Люциана, ты просто попалась на удочку. Жаль, что меня не было дома. Я прямо от юрисконсульта. Он считает это дело таким нелепым, таким абсурдным, что о нем и разговаривать-то не стоит. Ему досадно тратить на него свое драгоценное время. Он лично составит заключение. Ну как, ты довольна?
Он взял ее за плечо и тихонько встряхнул.
— Да, — кивнула она, пытаясь подавить недоверие. И как это она могла позволить Драйдопельту сбить себя с толку! Разумеется, в годы войны он часто оказывал ей поддержку. Он всегда умел вовремя прийти на помощь, никогда не принимал благодарности. Он появлялся так же естественно, как и исчезал. Но после него всегда оставалось ощущение чего-то неладного. Люциана не могла объяснить, что вызывает это чувство. Может быть, его неподвижный, или, вернее говоря, пронизывающий взгляд. А может быть, манера докапываться до самых скрытых вещей и умение связывать совершенно незначительные пустяки с важными событиями. Но как бы там ни было, каждый раз, когда он уходил, она чувствовала, что выведена из равновесия.
— Впрочем, — прервал Мартин ход ее мыслей, — с этим Максимилианом Цвибейном, который выступил свидетелем против меня, надо быть очень осторожным. Понимаешь, я узнал, что это он подал донос и поднял дело о велосипеде. А как он был вежлив и мил! Он даже давал мне различные полезные советы, когда я приехал в этот город. И все-таки в этом типе меня всегда что-то отталкивало. У него противная манера пресмыкаться перед всеми, кто «наверху». Он уважает не человека, а должность.
— Нет, я не позволю тебе говорить дурно о Цвибейне, — попробовала пошутить Люциана. — Он человек вежливый, целует дамам ручки. Настоящий кавалер. Ты просто не оценил его.
Мартин посмотрел на нее насупясь. Потом встал навытяжку и низко поклонился.
— Сударыня, я восхищен вашим глубоким умением разбираться в людях!
