Ему просто не стоялось на месте от нетерпения. Он так и подпрыгивал, глубоко нахлобучив на лоб шляпу, которая, казалось, приросла к его голове. Только те, кто являлся к советнику в его приемные часы в светлых залах магистрата, могли убедиться, что он прекрасно выглядит и без шляпы. Он удивительно ловко сооружал прическу из своих редких волос при помощи всяких рекламируемых растворов и примочек.
Грабингер успел все-таки сообщить убегающему советнику, что жена у него в больнице и он вынужден с завтрашнего дня взять отпуск. Дома четверо детей, присматривать за ними некому, а нанять прислугу нет средств. Он хотел бы еще раз напомнить о своих скверных жилищных условиях и попросить помощи.
Советник остановился, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг обозлился.
— Но вы же видите, что у меня нет больше времени. И потом, не заводили бы столько детей — не нужна была бы большая квартира. А еще лучше, вообще не женились бы! Вы же видите, наконец, что я страшно тороплюсь!
И, бросившись вперед, он успел только помахать правой рукой и крикнуть, не оборачиваясь, чтобы Грабингер изложил свои нужды в письменном заявлении — или что-то еще в том же роде. Грабингер плохо расслышал его слова. Их заглушил шум открывшейся и захлопнувшейся дверцы машины. Зеленый служебный автомобиль поглотил занятого советника.
Но что это вдруг очутилось на голове у советника? Не новый ли с иголочки, чуть сдвинутый на затылок дурацкий колпак? Грабингер просто глазам своим не поверил. Сквозь сверкающее стекло машины совершенно ясно был виден колпак. Впрочем, нет, он обманулся. Советник повернул руль, свет упал с другой стороны, и библиотекарь с досадой убедился, что стал жертвой миража, обманчивого отражения в стекле. На человеке за рулем был, разумеется, самый обыкновенный мундир, то есть самый обыкновенный костюм, хотел сказать Грабингер, такой, как на тысяче людей.
Итак, он отправился к себе, решив подчиниться приказу и присоединить к пяти уже имеющимся заявлениям еще одно, шестое.
Придя в библиотеку, Грабингер позвонил Брунеру и некоторым другим читателям, предлагая запастись пищей духовной на время его отсутствия.
Заместителя на время непредвиденного отпуска Грабингеру не дали. Приходилось волей-неволей прекратить выдачу книг. Подчиненные еще слишком молоды и неопытны. Он не мог доверить им столь важное дело.
Хотя Грабингера неотступно преследовала мысль о болезни жены, он пытался выполнять обязанности заведующего библиотекой и усердно бегал между книжных полок. Наконец он уселся, вытащил из ящика маленькую шкатулочку, пересчитал в ней деньги, добавил несколько монет и поставил на письменный стол. От постоянного прикосновения к книжным страницам руки Грабингера стали жилистыми и подвижными. Пальцы были в пятнах, характерных для курильщиков. Действительно, он курил больше, чем ел. Если бы он лучше питался, он не был бы худ как спичка. Но в том-то и дело, что он ел слишком мало. Во-первых, на войне он приобрел болезнь желудка, во-вторых, жил очень далеко от места службы и не мог регулярно питаться дома. Куренье поддерживает бодрость духа, говаривал он обычно. И, очевидно, это была правда. Грабингер был не только крепок и бодр духом, он умел взбодрить и окружающих, с ним было интересно общаться. Его собеседники не могли уснуть всю ночь напролет и даже на следующий день не находили покоя от обуревающих их мыслей. Грабингер умел не только заставить думать, он словно встряхивал человека. Архивариус — существо не от мира сего — вдруг начинал читать современные книги. Адвокат углублялся в художественную литературу. Приказчик магазина принимался глотать сочинения по естествознанию, а старшая палатная сестра бредила романами Кафки.
Сам он больше всего, разумеется, любил книги, но хорошо разбирался и в живописи и в музыке. Искусство заполняло всю его жизнь. Даже свои личные книги он предоставил в общественное пользование и выдавал их вместе с казенными. Правда, он получал деньги за пользование этими книгами, но сдавал их всегда в кассу магистрата и покупал потом на них новинки для библиотеки.
Члены магистрата лишь изредка и случайно попадали в его владения, и это создало невидимую стену между ним и его коллегами. Господа советники были слишком заняты: им приходилось вечно сражаться со всякими злоумышленниками. Кроме того, они вынуждены быть всегда начеку, как бы где-нибудь кто-нибудь их не опередил. Разумеется, не у всех есть возможность убивать время с дурнями, помешанными на книгах.
Библиотекарь взял телефонную трубку и на всякий случай позвонил в бухгалтерию. Никто не ответил. Он посмотрел на часы. Рабочий день давно уже кончился. Он торопливо разложил счета и прочие бумаги по ящикам, закрыл стол на ключ, запихнул ящичек в свой портфель и вышел из магистрата. Торопясь изо всех сил, он пробирался сквозь уличную сутолоку. Ему хотелось поспеть на автобус, чтобы проехать хоть часть пути.
