— И-я-у! И-я-у! — подтвердил Мориц, черный шелковый кот в белом жилете. Усы его стали торчком, словно провода. Он поднял заднюю ногу в белой гамаше и почесал у себя за ухом.
— Вот, слышишь? — рассмеялся Мартин, — Мориц никогда не ошибается.
В ближайшие недели почти ничего не изменилось. Уборщицы приходили и уходили, господа чиновники приходили и уходили, посетители приходили и уходили, и снова приходили — и так до бесконечности. Погода была то устойчивой, то капризной. Высшее начальство то уезжало в командировки, то возвращалось. Словом, все шло обычным, раз навсегда заведенным порядком. Ни у кого не было даже особых поводов для жалоб. Разве что на мелкие неполадки, случающиеся всегда и повсюду.
Но вот запечатанный служебный пакет, очутившийся в одно прекрасное утро на столе перед Брунером, внес известное оживление в однообразную жизнь чиновного люда.
Чиновник Брунер перестал насвистывать, вскрыл конверт и прочел:
Брунер, вскочил, словно его ударило током.
— Невозможно! Непостижимо! Это просто ошибка…
Он вышел в вестибюль, чтобы отдышаться и понять, что же наконец случилось. Вернувшись, он увидел на столе записку:
В ту же минуту свежеиспеченный и безмолвный руководитель отдела грузным шагом вошел в комнату.
— С добрым утром, коллега! — Он так швырнул портфель, что тот, пролетев по столу, чуть не свалился на пол. Гроскопф дружески протянул Брунеру руку и ухмыльнулся несколько принужденно.
— Ох, знаете, коллега, вся эта история мне самому ужасно неприятна. Но наши отношения останутся, разумеется, прежними.
Брунер взял свои пожитки и перешел в соседнюю комнату, где до сих пор обитал, курил и жрал Гроскопф. Даже стены пропахли здесь завтраками, а воздух так и благоухал пивом.
Но в остальном все осталось по-прежнему.
